Комментарий к тексту «Шри Ауробиндо. Поэма Савитри»
Это отрывки, которые выражают принцип Гуру, принцип передачи, встречи со светом и стадии «зачатия». Просто слушайте её в состоянии медитации.
Чтобы начался процесс передачи, осмысления, нидидхьясаны, нам нужно быть настроенными на принцип Гуру. С этого всё начинается. Не установив правильную связь с Гуру, самайную связь, мы можем промахнуться.
Когда передача происходит, внутри нас открывается новое видение. Оно начинает проникать глубже, глубже, глубже. Тогда наступает «зачатие». Это не имеет ничего общего с концепциями, теориями, логикой, философией, даже изображениями божеств. Ничего общего. Это дух, свет сознания.
Чтобы этот свет сознания проник, обычно ученик находится в определённом состоянии самайной связи, Гуру-йоге. Когда этот свет сознания проникает, то он также открывается внутри него. Он продолжает свою работу. Он растворяет, растворяет, растворяет в ученике все его иллюзии, все его привязанности, отождествления.
Для этого ученику надо быть достаточно настроенным, восприимчивым. Тогда луч импульса Ануграхи входит в него. Но бывает так, что ученику не удаётся первые годы его поймать, настроиться, стать восприимчивым. Его ум ему мешает, или его эго ему мешает, или его желания ему мешают. Тогда это как холостой звонок: Гуру набирает номер, звонит, но там не принимается. Абонент находится вне зоны доступа сети.
Процесс передачи — это процесс обоюдный. Это не только зависит от Гуру, от Гуру зависит только часть. Очень много зависит от ученика.
Йога — освобождение души
Из высших царств явился дух его в наш уголок обманчивых обличий,
Первопроходец из бессмертных сфер.
Он воссиял звездою путеводной, знаменьем на путях земли неверных.
В нём человек прозрачным облаченьем поводыря всезрящего скрывал.
Рождён в пространстве времени вселенском, божественности сын, закона правнук,
Он божью дань воздал земле и людям.
Хоть низошёл в невежество земное, всё ж ведал он неизреченный свет.
Поток из неизменности первичной, завороженный чередой мгновений, иных миров он различал простор, в непостижимых сферах черпал силы.
Знамений запредельности хранитель, мечты сверхчеловеческой блюститель,
Он был отмечен памятью нездешней и ею озарял свой путь земной.
Вся жизнь его была движеньем к Богу.
Дитя небес, питаемое щедро нектаром тайных родников духовных, влёк белый луч к невидимому солнцу.
Душа его несла с собою вечность и разум как огонь взвивался к небу, и воля ловчим настигала свет.
Был каждый вздох движеньем океана, и каждый шаг являл деянья Бога, и каждый миг был взмахом крыл могучих.
Интрижка нашей смертности ничтожной с приходом гостя свыше вдруг предстала игрою бесконечности живой.
Покров телесный не предел всего. Обманчив внешний вид, и личность — маска.
Великих тайных сил исполнен смертный.
В суденышке его по морю лет инкогнито стремится вдаль нетленно.
В нём дух таится пламенем Господним, Всечудного пылающей частицы.
Творец своей же красоты и счастья бессмертный в нашей бренной нищете, обличий бесконечности ваятель, таинственный неузнанный жилец, адепт заветных собственных мистерий.
В немом ничтожном семени он прячет своей вселенской мысли широту, вобрав немую силу провиденья, что облекает будущее в явь.
Космических ступеней покоритель, из жизни в жизнь идя от формы к форме, сменяя воображаемое «я», он видит впереди блаженный образ, растущий под его упорным взором, он зрит как из червя взрастает Бог.
Однажды странник на путях при нём всё ж приступает вечности границы,
Проникнув в символ бренный человека, он ощущает свой нетленный дух и смертности отбрасывает узы.
Зарница вечного ему пронзает сердце, и мысль его уносится в безбрежность.
Всё в нём стремится к широте духовной, душа его взмывает к сверхдуше.
В жизнь нистекает океан сверхжизни.
Его питает грудью Матерь Мира.
Он полнится всевышней сверхприродой,
Его всевечный пробуждая дух, она творит нетленную основу для своего изменчивого мира и лепит вечных сил своих сосуд.
Бессмертным в нём себя она провидит, в созданье труд создательницы явлен, в его лице её проявлен лик, в его глазах её сияют очи.
Он ею стал в безбрежном единеньи.
Так божество себя являет в смертном.
Жизнь человека — долгий смутный поиск в кругу трудов, надежд, войн, перемирия.
Что жизнью был проложен испокон на сумрачной материальной почве.
Взмываясь ввысь к непокорённым пикам, взыскует он, огнём сражая тьму, непознанную тайную реальность, стремясь к тому, что вечно ускользает, к мечте, что не сбылась ещё доселе, в спирали вечной взлётов и падений, однажды всходит он к безмерной точке, где тот сияет, для кого он создан.
И воспаряет в бесконечность Бога. Взмывает за рубеж своей природы, вразлёт живого света, сверхприроды.
Я бы оценил это как ступень «передачи». Теперь описывается следующая стадия, «зачатие».
Стадия зачатия
Вот что свершалось с этим сыном силы: тот высший переход вершился в нём. Первичный и всевышний имманентный, что всей природы создаёт шедевр, вселенский труженик рукою тайной наладил хрупкий механизм и обратил его на службу небу. Теперь в присутствие трудилось в смертном. Сокрывшись той обманчивой завесой, наливала силой бренный прах, чтобы смертный мог принять титана бремя,
И отесав скалу природной мощи, скульптурой Бога в нём воздвигла душу.
И вот, всевышнее свершилось чудо. Пречистый грандиозный, скрытый в маске, смог начертать в оккультном лоне жизни свой чудный образ грёзы о грядущем, венец архитектуры мироздания, мистический союз земли и неба.
Божественность придали смертной схеме.
Пророк родился, гость пресветлый.
Над ним исчез ума теснящий свод.
В грифоновом обличье дня и ночи расторглась брешь во всесокрывшей тверди.
Края сознания вновь соединились,
Низверглись жалкой личности преграды, с материком сомкнулся остров эго,
Мир тесных форм остался позади.
В безвестное раскрылись створы жизни.
Расторгнут был кабальный договор души земной с неведеньем природы.
Отменены статьи условий тяжких и вычеркнута оговорка рабства.
Разорван был запретов серых круг, разбит колпак блестящий интеллекта. Неразобщённо истина простёрлась в небесной шири новообретённой.
Всё обнимало горнее прозренье.
Стеснённый ум стал всесвободным светом,
Конечным «я» разверглась бесконечность. Стал марш его теперь орлиным взлётом.
Из ученичества в неведенье мудрость взнесла его в свою искусность.
Он был теперь души великий зодчий, строитель храма тайного бессмертья, Вневременья святого соискатель.
Свобода, мощь к нему взывали свыше.
Над полутьмою разума неверного, над звездоустремлённой ночью жизни зарёю занялся духовный день.
