2021.08.12
ОМ ОМ ОМ
Духовный подвиг садху
Жизнь садху — это подвиг. Ежедневный. Когда в юности я был в школе, было популярно рассказывать о подвигах в Великой Отечественной войне: как кто-то бросился на танк со связкой гранат, закрыл собой амбразуру дзота — Александр Матросов, политрук Николай Фильченков, дети-герои. Даже Павлик Морозов был в этом ряду, хотя его впоследствии вывели из культа героев — он воспринимался скорее как пострадавший. Но суть в другом: было принято воспитывать молодое поколение на теме героизма, чтобы на таких людей равнялись, брали с них пример.
Этот героизм понятен: человек в экстремальной ситуации жертвует собой, поднимается на надличностный уровень. Не каждый на это способен. Он не теряет голову и не действует эгоистично, а действует ради общего блага, ради других — в духе самоотдачи, ради высшей цели. Всё это, естественно, очень высокое состояние ума.
Подвиг садху — несколько иного плана. Это внутренний подвиг, и его никто не видит. Самое обидное, пожалуй, что за него не дают наград снаружи. И этот подвиг — не разовый. В мирской жизни можно один раз совершить подвиг, стать героем, на века запечатлев своё имя в анналах истории и в сердцах других. Здесь же необходимо ежедневно совершать духовное преодоление: усмирение эгоизма, отрешение, преодоление своих желаний, воспитание воли. Каждый день. И никто вас особо не восхваляет, никто не видит, никто не записывает ваш подвиг в летописи. Вот это и есть жизнь садху.
Такой подвиг называется тапасья. Он совершается внутри, и его необходимо совершать, потому что именно таким путём можно стать свободным от кармы. Только так можно вырваться из рабства кармы, из рабства своего эго, своего неведения, своих иллюзий. Садху должен осознать, что ему очень нужно вырваться из этого рабства. Как только он это осознаёт, появляется сильная мотивация. Если же не очень нужно — подвиг совершать не хочется. Мотивация должна быть очень сильной.
Источники мотивации для духовного подвига
Иногда такую мотивацию даёт осознание четырёх осознанностей. Они порождают страх Божий: мир непостоянен, я нахожусь в круге реинкарнации, нужно что-то делать. Если ничего не делать, просто сидеть, так и останешься со своими иллюзиями.
Для душ другого склада мотивацией может быть преданность Богу, любовь к Богу. Когда ради высшей цели, ради высшего существа, высшего сознания человек готов совершать подвиги. Если в Средние века рыцари ради прекрасной дамы сражались на турнирах — ради брошенного с башни платочка, — то почему ради Бога невозможно совершать подвиги? Очень даже возможно.
Ещё одна мотивация — стремление к освобождению, мумукшутва. Это тоже хорошая цель, от неё не надо отказываться. Конечно, в ней есть и страх, и надежда, и цепляние, и примесь эгоизма. Тем не менее, пока мы обладаем эгоизмом, такую цель нужно ставить. Это правильно и важно.
Также можно мотивировать себя на духовный подвиг ради блага всех живых существ. Поначалу это звучит несколько абстрактно — «все живые существа», «их благо». Нас обычно не приучали мыслить столь широко. Но постепенно мы начинаем понимать: от того, как мы практикуем дхарму, зависит благо многих живых существ. Чем сильнее мы практикуем и чем шире наше сознание, тем больше живых существ может получить благо от наших духовных подвигов — подвигов усмирения себя. Ещё одна мотивация — желание постичь Бога, постичь истину, постичь свободу, стремление к этому.
Когда все эти мотивы складываются вместе, у нас появляется мумукшутва — стремление к освобождению, устремлённость. И мы становимся способны следовать духовному подвигу.
Усмирение эго как главный подвиг
Духовный подвиг заключается прежде всего не в выполнении йогических асан, пранаям или медитативных упражнений. Такой подвиг относится прежде всего к усмирению эго. Это гораздо более сложная вещь, чем делать асаны, медитативные упражнения и пранаяму. Именно с эго связаны наше заблуждение, наша картина мира, кармическое видение, наши желания, наш способ действовать и наша идентичность. Когда садху выполняет такой духовный подвиг годами, он обретает и божественную мудрость, и божественную силу.
Ученикам хотелось бы сказать: не бойтесь совершать духовный подвиг. Не думайте, что вы от этого что-то потеряете — напротив, вы по-настоящему откроете для себя измерение мудрости и силы. Но нужно поверить: я могу это. Когда мы говорим «я не могу, я слабый, я вот такой» — так оно и будет, потому что очень многое зависит от установок. Мы становимся тем, во что верим. А когда я верю, что могу, — я делаю.
Когда мы не боимся совершать духовный подвиг, делать тапасью, мы можем практиковать отрешение, отречение — и от мира, и от эго. Можем практиковать смирение, терпение. И нам радостно от этого.
Можно практиковать смирение как маску — набросить её, а в душе прана с апаной раздирают на части, потому что что-то в уме не сходится. Воля наложила печать: «ты должен быть смиренным», — но в уме всё не сходится. Это псевдосмирение. И рано или поздно, когда воля чуть-чуть ослабнет, всё это может рвануть, как ядерный реактор.
Истинное смирение означает, что мы рады своему смирению, что мы сами его желаем, и у нас всё ровно в душе, когда мы его проявляем. Мы видим в этом путь, мы видим в этом Бога, видим в этом свою садхану самоотдачи и вдохновляемся даже от этого. То же самое — любовь, терпение, умиротворённость. Но на это нужно направлять внимание.
Вот из таких вещей и состоит ежедневный монашеский подвиг: преодоление себя, своих привычных мирских реакций, привычных оценок, суждений, шаблонов, желания следовать своему эго, своей воле. В конечном счёте всё это создаёт почву для созерцания и утверждает нас в нём.
Вира йогин и пашу: два отношения к подвигу
Когда вы настроены совершать духовные подвиги, вы пребываете в каком-то азарте — вы хотите узнать свои границы. Насколько я могу? И вы даже настроены: пусть меня испытают, пусть дадут мне сложные задания, пусть кто-нибудь наступит на моё эго — вы даже жаждете этого. Вы хотите получить опыт самопреодоления, опыт выхода за зону комфорта, опыт трансгрессии, помещения себя в сложные и неудобные ситуации, потому что знаете: через это вы вырастете.
Были послушники, монахи, которые рассказывали мне, что когда они приходили в сангху, они радовались испытательным заданиям, радовались сложному служению, радовались трудным ситуациям, потому что чувствовали: да, они пришли в то место, где происходит трансформация. Они именно там, где нужно. И это именно то, что и должно происходить.
Но это сильные, осознающие себя души, которые понимают, для чего они здесь, и понимают, что это их трансформация. Если душа не очень осознающая, не очень сильная, она будет страшиться испытаний, страшиться покинуть зону комфорта. Она не будет желать трансгрессии, ей сложно будет решиться на духовный подвиг. Хотя подвиг этот порой состоит просто в том, чтобы вовремя промолчать, сложить руки в намасте и убрать своё эго. Но внутренне он воспринимается как подвиг, потому что через многое приходится переступить.
Вира йогин рождается из пашу именно тогда, когда готов совершать духовные подвиги. Вот это качество вира йога.
Пашу не готов. Он признаёт свою слабость и говорит: «Я существо невежественное, омрачённое, ограниченное — куда уж мне? Буду следовать пашу-дхарме, понемногу накапливать заслуги, очищать себя и практиковать. И пусть никто меня не трогает, я не желаю этой трансгрессии. Мне нужна определённая зона комфорта».
Вира йогин имеет совершенно другой подход. Он говорит: «Я хочу следовать чему-то настоящему, трансформирующему, тому, что изменит меня. Хочу выйти за зону комфорта. Хочу по-настоящему увидеть пределы своей веры, своей преданности, силы воли, аскетизма, отречения. Я их не знаю — а я хочу увидеть их и поднести их Богу».
Поэтому вира йогин не боится того, чего обычно боится пашу. Он готов идти достаточно далеко — до конца.
Когда-то в юности я смотрел фильм про Шаолинь, про боевые искусства. Там ученик пришёл к мастеру и попросил принять его. Мастер поставил перед ним чан с водой и не разрешал пить. Ученик сидел и медитировал, а мастер приходил и спрашивал: «Ну что, хочешь пить или хочешь заниматься боевыми искусствами?» Тот отвечал: «Хочу заниматься боевыми искусствами». То же самое — с едой, потом ещё с чем-то. Таким образом в течение трёх дней мастер проверял его решимость, волю, намерение.
Иччха-шакти: воля как основа пути вира йогина
Воля, решимость, намерение — иччха-шакти — это стержневая, главенствующая шакти, которая лежит в основе нашей картины мира и наших действий. Чтобы что-то видеть, мы сначала должны захотеть видеть. Чтобы что-то делать, мы должны проявить волю.
Настроение вира йога — это настроение того, кто проявляет волю, кто чувствует свою волю и хочет подчинить её божественной, кто применяет волю. И кроме созерцания, очень важно научиться применять волю.
Созерцание — это джняна-шакти. Это тонкий духовный ветерок, который мы ловим через воззрение и созерцание, но которым мы ещё только учимся управлять. Ветер свободы. Он нас пьянит, но оседлать его пока не получается. Воля же на начальном этапе — нечто более осязаемое, иччха-шакти. Например, мы можем приказать себе вставать рано утром, выполнять садхану или сандхья-упасану, однонаправленно концентрироваться или делать севу. Волей мы можем очень многое, потому что воля — более осязаемая энергия.
Настроение вира йогина, духовные подвиги, антар-тапасья — внутренняя аскеза — связаны не с джняна-шакти, а с иччха-шакти. А джняна-шакти — это уже результат такой тапасьи. Намерение, которое не гнётся, не ломается, не пропадает, — вот с чего начинается вира йогин.
В противном случае, если мы взращиваем в себе только джняна-шакти — воззрение, осознавание, созерцание, философию — и у нас избыток джняна-шакти без воли, мы становимся кем-то наподобие мирских философов: широко мыслящих, но ничего не могущих.
Это похоже на Манилова — был такой персонаж у Гоголя, и потому существует выражение «маниловщина». Он сидел на берегу реки и говорил: «Вот хорошо бы здесь сделать мост, а хорошо бы там рощу посадить». Пил чай и так рассуждал каждое утро годами, но ничего не происходило. Маниловщина: что-то манит, какие-то идеи, но реально — ничего.
Вот так и воззрение с созерцанием могут нас манить. Мы думаем: «Хорошо бы войти в самадхи. Хорошо бы стать джняни, хорошо бы достичь четвёртой бхуми». Слушаем сатсанг Гуру и думаем — маниловщина. Это манящий ветерок джняна-шакти.
Но если нет воли, которая могла бы аккумулировать наши намерения в одну цель и кумулятивно направить нас в этом направлении, всё так и останется. Потому что чтобы реально держать санкальпу, достигать дхьяны, не отвлекаться в естественной осознанности, пробуждать кундалини, получать опыты сновидений, иметь переживания йоги божеств в иллюзорном теле — для всего этого нужна сильная воля. Чтобы отодвигать своё эго — тоже нужна воля.
Первое проявление воли — когда мы учимся следовать монашеской культуре, этике садху, санньясе: во взаимоотношениях, в качествах. Когда воля должна стать сильнее наших «хочу — не хочу», наших эмоций, наших интенций, наших шаблонных идей и представлений. И когда мы с помощью воли можем преодолевать своё эго — это будет наша маленькая победа.
«Йога Васиштха», глава четвёртая
Рама спросил: «Брахман свободен от страданий, и тем не менее то, что появляется от Него, подобно свече, зажжённой от другой свечи, — эта Вселенная полна страданий. Как такое возможно?»
Вальмики сказал: «Услышав этот вопрос, Васиштха задумался на минуту. Очевидно, понимание Рамы было неглубоким, потому что его разум ещё не очищен. Но если он не сможет полностью понять Истину, его разум не найдёт покоя. Пока ум колеблется от мыслей об удовольствии или счастье, он не сможет осознать Истину. Если ум чист, он быстро поймёт Её. Говорится, что тот, кто проповедует невежественному человеку или наполовину пробуждённому, что всё это — Брахман, попадает в ад».
Другими словами, воззрение адвайты важно, овладевать созерцанием важно. Но на данном этапе для нас гораздо более актуально воспитание воли, воспитание намерения — к качествам садху, к самодисциплине, к тапасье, к вира-бхаве. Потому что воззрение адвайты может быть реализовано в вира-бхаве, созерцание адвайты может быть реализовано в вира-бхаве — но никогда в пашу-бхаве. Методы ануттара-тантры могут быть успешно реализованы в вира-бхаве и тем более в дивья-бхаве, но в пашу-бхаве — невозможно.
Для садху всегда актуальна работа с собственной пашу-бхавой, чтобы плавно переплавить её в вира-бхаву. И здесь воля имеет определяющее значение. Конечно, воля сама по себе — это не всё. Воля всегда связана и с воззрением, и с созерцанием, и с самоотдачей. Это не эгоистичная воля, застрявшая в одном направлении. Это нужно понимать тоньше. Это сильная воля вира йогина, но послушная божественной воле, стремящаяся отдаться ей и нераздельная с недвойственным воззрением и созерцанием.
«Поэтому мудрый учитель должен способствовать сначала обретению учеником самоконтроля и спокойствия. Затем ученик должен быть тщательно проверен, прежде чем ему передаётся сознание Истины. Васиштха сказал: "Ты сам узнаешь, свободен Брахман от страданий или нет, или я помогу тебе это понять в своё время"».
Иногда начинающие практикующие любят вести дискуссии — особенно в социальных сетях — про Брахмана, про Ишвару, про таттву: абсолютно абстрактные, очень утончённые, отвлечённые дискуссии. Но, на мой взгляд, они бессмысленны. Васиштха говорит Раме: ты сам узнаешь, свободен Брахман или нет, в своё время — а если не узнаешь, я в своё время расскажу. Эти дискуссии хороши для юкти, для тренировки юкти, но в плане жизни они бесполезны, если за ними не стоит намерение трансформации.
Человек может ложно полагать себя по-настоящему практикующим. Такое состояние называется бумажный тигр: выглядит очень внушительно, но если подойти ближе — он из папирусной бумаги. Никого съесть не может.
Многие истины о Брахмане мы должны узнать сами в своё время, благодаря внутреннему постижению. А внутренние постижения приходят только как результат тапасьи — и никак иначе. Как результат отбрасывания эго и открытия в себе солнца осознавания. До этого можно дискутировать: реален ли Брахман, нереальна ли вселенная, свободен ли Ишвара от ограничений — но всё это будет лишь слухами о далёких событиях, которых сам никогда не видел.
Иерархия практики: учение и внутренняя работа
Мы должны изучать учение, развивать юкти, вести диспуты на философских собраниях — это хорошо и правильно. Но нельзя подменять работу над своими качествами и работу с эго мысленными диалогами и ментальными конструкциями. Это самообман. Важно понять: всему есть своё место, но необходима иерархия — что главное, а что вторичное.
Садху, который даже не вполне знает учение, не читал воззрение адвайта-веданты, некоторые тексты Гаудапады или «Ишвара-пратьябхиджня-карику», но ежедневно совершает свой духовный подвиг, — начнёт знать учение изнутри. Та внутренняя Реальность, которая открывается, будет просвещать его как божественное откровение, и он будет находить в священных текстах подтверждение этой внутренней Реальности.
«Пока пойми вот что: Брахман всемогущ, вездесущ и присутствует во всём. Он Своей неописуемой силой майи подарил существование этому созданию. Майя способна заставить нереальное видеть как реальное и наоборот — так же как пустота пространства кажется синевой неба. Обрати внимание, Рама: ты видишь бесконечное разнообразие существ в самом этом мире. Это проявление бесконечных возможностей Бога.
Пребудь в спокойствии. Тот, кто пребывает в мире с самим собой, видит Истину. Когда ум неспокоен, мир кажется мозаикой, разнообразным. Но на самом деле эта вселенная является кажущимся проявлением бесконечных возможностей Бога. Как при свете присутствует естественная видимость, так из-за всемогущества Бога этот кажущийся мир возник как Его собственная сущность. Однако одновременно с этим кажущимся миром появилось и непонимание, из-за чего и возникли страдания. Откажись от непонимания и будь свободным».
Типы душ и природа заблуждения
Непонимание есть воля Шивы на самоограничение части своего сознания. Это просто энергия. Но в процессе эволюции души, отождествившись с этой энергией, из-за слабости своего сознания душа подпала под это непонимание. Поэтому при творении вселенной появились разные типы душ:
- Нитья-бандхи («маха-пашу») — вечно заблудшие души, заблудшие по неразумению: какая-то часть их сознания по недоразумению пошла не туда.
- Души, привязанные к разным состояниям, — когда возникло цепляние за переживание какого-то опыта.
- Души, заблудшие относительно духовного пути, — те, кто стоит на духовном пути, но имеет ложные взгляды: этернализм, нигилизм, захваченность медитативными переживаниями и так далее.
- Пралаякалы — тип душ, захваченных тремя ловушками: блаженством, ясностью и пустотой.
- Души, нарушившие самаю по недоразумению.
Заблудшие души могут изменить свою карму, если будут выполнять антар-тапасью, проявляя волю через ежедневные духовные подвиги и очищение себя.
«Васиштха продолжил: О Рама, огромное творение кажущегося мира является только случайным проявлением намерения всемогущей сознательной энергии бесконечного Сознания, или Брахмана. Само намерение уплотняется и порождает в разуме то, что намеревалось проявить. Разум мгновенно создаёт это, и оно как будто существует в объективном пространстве. На этой стадии появляется понятие об этом создании, фактически отказавшемся от своей фундаментальной и истинной сущности — бесконечного Сознания. Бесконечное Сознание видит в себе чистую пустоту, и сознательная энергия создаёт существующее пространство. В этой энергии возникает намерение привнести разнообразие. Само это намерение потом считается создателем Брахмой и всеми сопровождающими его существами. Так в пространстве бесконечного Сознания проявились все 14 миров с их разнообразными обитателями. Одни погружены в плотную тьму, другие — близки к просветлению, третьи — полностью просветлены.
В этом мире, о Рама, среди разных видов живых существ только люди способны познать сущность Истины. Но даже среди людей многие погружены в страдания и непонимание, ненависть и страх. Сейчас я подробно расскажу об этом. Разговор о том, кто создал этот мир и как, предназначен только для составления описания и объяснения его смысла, но сам по себе истиной не является.
Изменения, возникающие в бесконечном Сознании, на самом деле не происходят в Боге, хотя и кажутся происходящими. Нет ничего, кроме бесконечного Сознания, даже в воображении. Нелепо даже думать о высшем Создателе и о вселенной как о сотворённых. Когда одна свеча зажигается от другой, между ними нет связи создатель-созданная: огонь един. Создание — просто слово, за ним нет существующей реальности. Сознание есть Брахман, ум — Брахман, разум — Брахман. Вся материя является только Брахманом. Звук, или слово, есть Брахман. И только Брахман есть всё, из чего состоит материя. Воистину всё — Брахман; в Реальности мира нет.
Как, убрав грязь с поверхности, можно увидеть то, что под ней скрывалось, и когда рассеивается тьма ночи, видно то, что она скрывала, — так и Истина осознаётся, когда рассеивается непонимание. Рама спросил: Как же может в бесконечном Сознании возникнуть само намерение о многообразии? Васиштха сказал: О Рама, в моих словах нет противоречия. Когда достигнешь видения Истины, ты увидишь в них Её красоту. Описание созданий и прочего даётся в писаниях для объяснения ученикам. Пусть оно не добавляет пищи твоему уму».
Концепции учения и связь гуру-ученик
Духовный учитель, такой как Васиштха, объясняет Раме учение словами обычных людей, логикой и концепциями. Вершина понимания Рамы на данный момент обусловлена умом, логикой и концепциями. Но это не есть вершина понимания Васиштхи. Вершина понимания Васиштхи совсем не обусловлена умом, логикой и концепциями — она связана с его опытом самадхи и переживанием единства с Богом и недвойственностью. Но чтобы вести Раму, Васиштха использует общепринятую логику учений и концепции.
Другими словами, эти концепции обретают верность и силу только во взаимоотношениях гуру-ученик, в преданном состоянии ума и сердца Рамы и в его желании освобождения. Вне этого, вне самайной связи, эти концепции не обладают достоверностью и самобытием. Вот что надо понять. Рама, изучая концепции Васиштхи, придёт к освобождению — и они для него сработают. В этом смысле они верны. Какой-либо учёный или профессор, изучая те же концепции Васиштхи и выстраивая вокруг них философскую теорию, получит очередную доктрину, но цели не достигнет.
Концепции любого мудреца — и не только Васиштхи, но концепции Дхармы в принципе — верны лишь некоторым образом, лишь в определённом контексте. Другими словами, у них нет абсолютной достоверности. Истины третьего и четвёртого сознания невозможно адекватно описать словами первого сознания — джаграт. И только с поправкой на то, что концепции первого сознания неадекватно передают Истину, а лишь намекают на неё, мы принимаем логику учения, юкти, рассуждения, священные писания.
Тем не менее они имеют вес и выполняют свою задачу как праманы — для направления поверхностного сознания, для указания ему ориентиров и показа, куда двигаться и как действовать в сторону более высоких видов сознания. Чтобы понять это, человек должен обладать духом веры, преданности, прибежища и самайной связью гуру-ученик — поскольку такой подход к концепциям без этого невозможен. Без него останется лишь интеллектуальный подход, при котором всё это будет упущено.
Сила самаи и охрана священных текстов
Именно поэтому священные тексты передавались только ученику и скрывались от посторонних — они передавались в определённом контексте. Когда тексты тантр, упадеш и упанишад публиковались, мастера накладывали на них печати самаи — силу намерения, чтобы эти тексты не попали в ненужные руки. Более того, они призывали божеств войти в эти священные тексты и молились им, чтобы те охраняли учения от непосвящённых, непреданных и несамайных.
Поэтому рядом с некоторыми тантрами можно было прочитать, что тот, кто разгласит эти мантры, — северный хранитель ему отрубит что-нибудь и выпьет его кровь, южный сделает то-то, западный — то-то. Это была конкретная ритуальная садхана: призывание, мантры, подношения дигпалам — божествам-хранителям сторон света, — чтобы они следили и охраняли. И поскольку такие подношения были сделаны, в тонком мире они присутствуют как воплощённые намерения сиддха, мастера или божества, передавшего этот текст, и выполняют свои функции.
Когда намерение мастера закреплено печатью самаи и призваны дигпалы, охраняющие такие тексты, — текст сохраняет свою первозданную силу. Тогда он выражает абсолютную Истину посредством упаковки в относительную истину. Тогда его слова становятся трансформирующими, потому что дело уже не в словах и не в концептуальном смысле: его слова, буквы, варны, звуки, дхвани являются божественным проявлением тех смыслов, которые содержатся в третьем и четвёртом сознании, в туре. Тогда текст является благословляющим и освящающим.
Тот же, кто читает вне линии передачи, вне связи гуру-ученик, вне преданности Прибежищу, вне самаи, — читает и ничего не понимает. Или читает, и возникают сомнения: что-то тут не так, не состыковывается. Или он вообще не может добраться до этого текста, потому что тот ему недоступен: судьба как-то отводит. Только соберётся прочесть или скачать — вдруг голова заболит, или придёт другое занятие, и он проходит мимо. Это сила намерения святых, заключённая в учениях: чтобы они не попали в неподготовленные руки и чтобы ими не могли воспользоваться те, кому это невозможно.
«Когда ты осознаешь то, на что указывают слова, тогда перестанешь ими жонглировать естественным образом. В бесконечном Сознании нет ни намерения, ни завесы, ни понимания. Но перед тобой это предстаёт в виде мира».
Антар-мауна: внутреннее молчание как признак вира-йога
Когда вы постигаете такую сущность текста, постигаете природу сознания, скрытую и внутри вас, и в самом тексте, — у вас исчезает желание концепций, желание жонглировать сознанием, желание языковых форм и изречений, лексики, синтаксиса. Вы перестаёте желать самовыражаться через все эти формы. У вас исчезает желание саморефлексии. Ваш внутренний диалог останавливается, ваша постоянная внутренняя саморефлексия завершается. Вы поняли бесперспективность и бессмысленность этого, и вам гораздо приятнее и правильнее созерцать бескрайнее море осознавания. Вы всегда пребываете в аманаска, внутри вас пробуждается антар-мауна — внутренняя мауна. Вы всегда хотите молчать. По крайней мере — внутри.
Может быть, снаружи нужно что-то говорить для взаимодействия и решения задач, но внутри вас поселяется мауна. Потому что вы понимаете: Брахман всегда молчит, он всегда спокоен. В нём нет любопытства, желания задавать вопросы, искать на них ответы, в нём нет колебаний и вибраций — всё это разные формы неведения, разные формы энергии, уводящие от Брахмана. Это игра шакти. Как игра шакти, это вполне допустимо: допустима игра ментальной ясности, например, во время написания доклада или философского диспута; допустима игра речевой активности во время вак-садханы. Но игра шакти и отождествление с рефлексией — это совершенно разные вещи.
Внутри вас есть антар-мауна. Шакти на своём месте — она играет там, где ей положено играть: на внешних планах, для утилитарных относительных целей. Но Шива неподвижно установился и сидит на Кайласе в пространстве пустоты и недвойственного сознания без всяких рефлексий. Это первый признак того, что вы стали вира-йогом, что вы достигли своего успеха. Такой йогин не думает и не разговаривает сам с собой, не ведёт дневники, не рефлексирует события. Вместо этого он пребывает во внутреннем молчании. Благодаря этому в его уме поселяется спокойствие, созерцание происходит естественно само собой, и состояние джаграт-свапна приходит так же постепенно, само собой.
Из внутреннего молчания легко контролируются эгоизм, мирские желания и цепляние. Легко проявлять все те качества садху, которые мы называем идеалом, — на самом деле ничего особенно сложного, никакого особенного подвига не нужно. Из внутреннего молчания это так же естественно, как, например, завтракать или пить чай. Потому что смирение, терпение, отбрасывание эго, сильная воля, преданность Богу, дух служения — из внутреннего молчания они просто естественны, и по-другому действовать даже невозможно. Это следствие победы над рефлексией, над ментальными разговорами. Вы отрешились от привычного хода мыслей и концепций и вошли в неконцептуальное.
Внутренний ежедневный подвиг садху заключается в том, чтобы создать в себе намерение и волю — постоянно побеждать такую рефлексию.
Кто-то может сказать: рефлексия — это же признак высокоинтеллектуального, высокоинтеллигентного человека. Вот Достоевский, например, — это образец рефлексирующего сознания. На Западе многие читали его даже больше, чем русские. Одна матаджи в Америке рассказала мне, что там есть даже выражение — «достоевщина». Когда русский приходит и начинает изливать душу, выплёскивать свою рефлексию, американцы — люди, ценящие время, деньги, действие, с совсем другим умом, с вишуддха-чакрой и волей — говорят: «Вот это достоевщина русская». То есть у них совсем другое отношение к этому, это национальные качества. У нас же рефлексия считается признаком интеллектуального, культурного, интеллигентного человека.
Но на самом деле садху — это тот, кто останавливает рефлексию, заменяя её прямым восприятием Реальности в естественной осознанности и воли, из неё исходящей. Эта воля сильная, его интеллект благодаря этому силён, его логика отточена и ясна. У него постоянная ясность, нет тупости, нет тамаса никогда. Он — генератор ясности в любой момент. У него превосходная память, причём не только касающаяся текущих событий, но и очень удалённых, вплоть до прошлых жизней — пробуждается восприятие самскар тонкого тела. И у него всегда превосходное чувство юмора — как следствие ананды, как следствие самоосвобождения. Это результат антар-мауны, прекращения внутренней рефлексии.
Притча о Великом инквизиторе
У Достоевского есть рассказ, который называется «Великий инквизитор». XVI век, Испания. В церковь приходит молодой человек, и все видят, что он похож на Христа: обладает такой чистотой и святостью. Он начинает проповедовать, и все начинают к нему тянуться, стекаться. У него огромная харизма, необычайная красота, необычайная тонкая аура, сила голоса, взгляда, праны. И все говорят: наверное, это он — второе пришествие, он вернулся.
И тут вносят гроб — отпевать маленькую девочку, мать безутешно рыдает. Ему говорят: вот пришёл мессия, иди к нему, проси — он воскресит, это же он пришёл. И она падает ему в ноги, просит. Он говорит: будет так, — касается девочки, и та воскресает, держа в руках цветы, которые ей хотели положить в гроб. Все в таком вдохновении, в такой благодати — просто чудо происходит, Христос вернулся.
И в это время идёт девяностофоурехлетний кардинал в монашеском одеянии — великий инквизитор, тот, который ещё вчера сжигал еретиков, глава инквизиции Папского престола. С ним солдаты, секретари, помощники. Он сразу понимает, в чём дело, и говорит: взять его. Христос, не Христос — разберёмся. Его ведут в казематы, в камеру. А толпа — как только пришёл кардинал, великий человек в христианстве, — сразу забыла про Христа.
Вечером кардинал приходит к нему в камеру, где его охраняют солдаты, и говорит: ты думаешь, я не знаю, кто ты? Я знаю, кто ты такой. Я знаю, что ты — второе Пришествие, что ты Христос. И говорит: ну вот скажи, зачем ты пришёл? Ты дал учение, ты создал такую религию, ты пришёл как Сын Бога, чтобы спасти этих людей, ты указал им любовь к свободе. Но мы ведь уже всё здесь наладили — всё работает. И мы подумали, что та свобода, о которой ты говорил, которую ты хотел дать людям, — на самом деле и не свобода, что им не нужна такая свобода, они не готовы к ней. Что им гораздо лучше дать догматы, храмы, стены, ограничения, поклонение, страх, отпущение грехов, баланс заслуг и грехов. И они будут счастливы, потому что не покидают своего детского состояния. Вот это — настоящая свобода. А когда ты дал им столько свободы, побуждая идти к Богу прямо и непосредственно, ты создал слишком много возможностей для заблуждений и грехов. И вот нам приходится даже сжигать таких — через очищение от греха.
Монолог Великого Инквизитора и природа рефлексирующего ума
Достоевский продемонстрировал в этом монологе поразительную глубину рефлексии. Монолог Великого Инквизитора длится около тридцати минут — это настоящий шедевр. Чтобы написать такое, нужно быть человеком тончайшего понимания. Слушая его, начинаешь задумываться: а ведь действительно...
Но Христос не вступал с ним в дискуссию. Он просто сидел и улыбался. Он был в другом состоянии ума. И этот инквизитор говорит: завтра утром я тебя тоже сожгу. Потому что мы уже здесь всё наладили, запустили весь этот механизм, а ты пришёл и хочешь его разрушить? Мы тебе не дадим. Потому что мы верим — это мы в тебя верим.
Вот такой парадокс, вот какой абсурд — до безумия. И всё это — результат рефлексирующего ума. Вот до чего может довести рефлексия: она способна испоганить любую высокую идею, любое высокое учение, любое глубинное понимание учения святых. Таково свойство ума — затемнять, затуманивать, искажать. И когда садху прорывается через него и устанавливается в антар-мауне, он больше не играет в это ни с самим собой, ни с другими. Если с другими — то только под контролем судей-монахов на философских диспутах или под контролем своего буддхи. Он не утверждён в рефлексии, он свободен от рефлексии, от ментальных построений.
Майя, непонимание и путь к Истине
Это может быть осознано только тогда, когда закончится непонимание. Но оно не исчезнет без помощи словесных наставлений и описаний. Непонимание хочет уничтожить само себя и потому ищет свет истинного знания. Оружие уничтожается другим оружием. Одна грязь, мыло, отмывает другую. Яд лечит от яда, и враги уничтожаются другими врагами. Так и непонимание ликует, когда оно уничтожено. В тот миг, когда ты осознаешь майю, она пропадёт. Непонимание — майя — закрывает собой Истину и создаёт многообразие, но оно не знает своей собственной природы, и это странно. Пока не исследована его сущность, непонимание правит. В момент, когда сущность понята, оно пропадает. Майя на самом деле не существует. Пока эта истина не осознана тобой непосредственно, придётся поверить мне на слово.
Пока Истина не осознана непосредственно, придётся поверить на слово. И вот здесь ключевой момент — поверить. Пока нет личного опыта, принимаем на веру. Выхода другого нет. Священные писания, слова Гуру, слова святых, тексты пракарана-грантхи, главные тексты религиозной традиции — праманы. Принять на веру, пока Истина не осознана, крайне важно. Если на веру не принимается, следующий шаг невозможно сделать. Это подобно тому, как в компьютерной программе всплывает окошко с пользовательским соглашением: вы нажимаете, чтобы пойти дальше. Если не нажмёте — не пойдёте дальше.
Но принять на веру — не для того, чтобы просто принять и руководствоваться этим как неким шаблоном или догматическим видением мира. Мы принимаем на веру для того, чтобы затем испытать в собственном опыте, проверить в собственном восприятии и получить опыт внутренней веры. Вот что имеется в виду, когда в традиции сиддхов говорится «принять на веру». Это очень отличается от того, как понимается вера, например, в авраамических религиях. Принять на веру — чтобы иметь возможность практиковать, сделать старт, чтобы затем проверить в собственном опыте, чтобы впустить эту веру внутри себя. И получить опыт прямого переживания внутренней персональной веры — как опыт самадхи, или опыт созерцания, или недвойственного присутствия, или опыт благодати и Божества. Таков подход сиддхов.
Тот, кто знает, что только Брахман и является Истиной, свободен. Все другие точки зрения существуют для того, чтобы привязать человека к непониманию. Непонимание не уйдёт без самопознания, а оно возникнет только при глубоком изучении писаний. Каков бы ни был источник непонимания, несомненно, даже он существует в сознании. Поэтому, о Рама, не углубляйся в вопрос, как возникло непонимание, но углубляйся в вопрос, как мне от него избавиться. Когда исчезнет невежество или майя, тогда ты поймёшь, как она возникла. Ты тогда осознаешь, что это невежество нереально. Оно возникает только в состоянии отсутствия мудрости. Ни один человек, будь он великим учёным или героем, не избежал непонимания. Невежество является источником всех страданий. Найди и вырви его с корнем.
Пока мы не утвердились в знании Брахмана, мы подвержены разнообразным видам непонимания. И это нормально. Ненормально — когда мы потакаем непониманию. Но когда мы знаем, что подвержены разным видам непонимания, и при этом бдительны, не поощряем в себе непонимание, дистанцируемся от него через созерцание и наблюдение, настороженно относимся к нему, не развивая, а пресекая его, — мы проявляем определённую мудрость и смирение. Понимая, что мы подвержены непониманию, и опираясь на тексты и гуру-парампару, мы занимаем правильную позицию: да, я имею непонимание, но я иду верным путём, чтобы обрести истинное понимание.
Шат-карма и власть иллюзии над умом
В тантрийских текстах описываются ритуалы, называемые шат-карма. Это ритуалы, ближе относящиеся к боевой магии, некоторые относят их к чёрной магии. Например, они позволяют:
- обездвижить человека или остановить какую-либо ситуацию;
- привлечь его магическими силами или подчинить его волю;
- изгнать его из какой-либо местности;
- внести раздоры между живыми существами или даже уничтожить.
И всё это — не оружием, а магическими силами: пуджами, мантрами, ягьями, гневными мантрами, визуализациями, ритуальными практиками.
Непонимание способно войти в нашу прану и ум и полностью окрасить, полностью изменить наше видение. Обычно материалисты-атеисты в это не верят, потому что не практикуют. Практикующие начинают постепенно догадываться, потому что им открываются диапазоны сознания, ранее неведомые. Они могут путешествовать в тонкие измерения, видеть, как меняется ум в зависимости от кармического видения. Они не так жёстко зафиксированы. Поэтому они понимают, как иллюзия может вкрадываться в их сознание, достаточно критично относятся к себе, наблюдают свои мысли и не так отождествляются с внутренними опытами, которые возникают, — поскольку понимают: очень легко войти в состояние непонимания, в состояние обольщения, иллюзии.
На самом деле человеку можно внушить всё что угодно, полностью его дезориентировать, если другой, обладающий силой, захочет этого, — если это обычный человек. Но садху, который воспитывает в себе воззрение, созерцание и критичное отношение к внутреннему рефлексивному ряду, к внутренним опытам, — его не так-то просто ввести в непонимание.
История о Нараде и Вишну
Есть смешная история про Нараду и Вишну. Нарада влюбился в дочь царя и решил жениться на ней. Он помолился Вишну, чтобы тот дал ему соответствующий наряд, но Вишну сделал его похожим на Ханумана — сам же Нарада не понимал этого. Когда он пришёл на сваямвару, все видели его именно так: «Хануман к нам пожаловал» — и относились к нему соответственно. Нарада не мог понять причину такого отношения, пока не увидел, что выглядит как Хануман. Он сильно оскорбился на Вишну за такой поступок с его преданным.
А произошло это потому, что Нарада начал горделиво думать: вот Господь Шива — и тот женился, а я стойкий брахмачари; должно быть, способностей брахмачари у меня больше, чем у Шивы. В нём зародилась тонкая гордость. В результате Вишну дал ему пережить опыт, в котором возникла привязанность к дочери царя.
Когда же пришёл Вишну и Нарада высказал ему всё — что не смог получить руку дочери царя на сваямваре, — Вишну сказал: «Погоди, посмотри». И показал ему, что и город, и царь, и дочь царя — всё это было иллюзией, просто возникшей в его уме по воле Вишну. На самом деле ничего этого реально не было. Просто огромная иллюзия, в которую он впутался.
Подобные истории есть и в других местах, в том числе в «Йога-Васиштхе». Душа легко попадает во власть иллюзий. Иллюзии обладают внутренней притягательностью. Поэтому все садху предостерегаются: когда вы идёте путём мистического опыта, будьте очень бдительны. Не дайте притягательности иллюзий сыграть с вами злую шутку. Отрешайтесь, зарождайте дух вайрагьи. Не идите вслед за мистическим опытом, отрешайтесь от него.
Любые тонкие мистические опыты обладают склонностью притягивать душу, буквально втягивать её в свою реальность. Если у души недостаточно вайрагьи, она не сможет проскочить тонкий мир, не сможет пройти его, чтобы войти в состояние сушупти. Она остановится где-то на задворках астрального мира и может поглотиться либо созерцанием разных типов блаженства, либо разными тонкими ясностями. Опыт втянет её сознание, и она надолго будет прикована к собственному опыту.
Поэтому говорят: важен не опыт, а важна способность освободить этот опыт. Потому что Шива — это не тот, кто переживает опыт. Шива — это тот, кто является источником всякого опыта и кто свободен от всякого опыта.
Антар-мауна и естественное осознавание в лайя-йоге
Пресечение рефлексии, внутренняя мауна — молчание — это и есть сила садху, позволяющая не войти в иллюзию. Когда вы пресекаете рефлексию в духе настроения вайрагьи, вы подобны самому Шиве. Когда вы позволяете ей возникать, всё неведение, вся карма вновь возобновляется.
В ануттара-тантре, в лайя-йоге мы замещаем рефлексию прямым естественным осознаванием. Поначалу это не является для нас естественным, потому что мы не привыкли быть в осознанности. Напротив, мы привыкли быть либо в чувствах, либо в эмоциях, либо в уме, либо в тонкой рефлексии. Поначалу мы должны тренироваться, буквально заставлять себя быть в безвыборочном, безрефлексивном осознавании — буквально насильно, волей практикуя атма-вичару, разные виды внимательности и т.д. Это поначалу, пока механизмы нашего ума ещё не перестроены.
Но по мере практики рефлексия будет утончаться, а безвыборочное естественное осознавание будет становиться всё более естественным. Наконец наступит такой момент, когда рефлексия станет ненужной, а осознавание — естественным. Этот момент очень важен для садху. Можно сказать, с этого момента он духовно рождается как настоящий вира-йогин, который достигнет в этой жизни освобождения, если не собьётся с пути.
ОМ ОМ ОМ
