Комментарий к тексту «Девибхагавата Пурана»
Сейчас мы обсудим текст из «Девибхагавата Пураны». Это беседа Шуки и Джанаки.
Сын мудреца Вьясы, юноша по имени Шука (или Шукадева) был направлен своим отцом к мудрецу Джанаке, чтобы Джанака дал ему наставления в отношении того, как ему дальше жить. Шука хотел стать отшельником, санньяси; его отец рекомендовал ему стать семьянином (грихастхой) и практиковать в качестве мирянина. И поскольку у Шуки был конфликт с отцом, то отец сказал ему тогда: «Отправляйся к царю Джанаке, пусть он даст тебе наставления, подходящие для тебя».
Когда Шука пришел, его не пускали некоторое время за ворота дворца по распоряжению царя Джанаки, таким образом Джанака проверял Шуку. И Шука три дня стоял, не ел, не пил, но очень спокойно к этому отнесся.
После этого по распоряжению Джанаки Шуку провели через ярмарку с множеством товаров и зрелищ, но Шука к этому также отнесся очень спокойно.
Затем Шуку провели в покои, где его ждали куртизанки, которые поднесли ему дары, ублажали его танцами и пением. Это тоже была проверка Джанаки. Но Шука и к этому отнесся очень спокойно, он сидел и медитировал как ни в чем не бывало.
После этого Джанака пригласил его к себе во дворец. После установленных приветствий Шука, наконец, задал вопрос, ради которого он пришел в царство Джанаки.
«Если уже в сердце возникла отрешенность благодаря знанию и духовной практике, нужно ли мне проходить предыдущие ашрамы или можно сразу принять санньясу и поселиться в лесу?»
Шука был очень юным, ему в то время было около шестнадцати лет. И поскольку его отец был сильно привязан к Шуке, то он не хотел, чтобы Шука покидал статус домохозяина и становился отшельником, аскетом. Но Вьяса не мог отговорить Шуку, поскольку Шука был очень непривязанной личностью. Он странствовал обнаженным, осыпая свое тело пеплом, и жил в джунглях. И даже когда купающиеся в озере девушки видели его, они не обращали на него внимания, для них Шука был все равно что теленок или корова, потому что он был очень погружен в созерцание. Он их не видел и не слышал, не обращал на них внимания, а просто был в присутствии; местные жители считали его каким-то странным человеком, не от мира сего.
А когда однажды Вьяса проходил мимо озера, в котором купались девушки, они увидели Вьясу, испугались и спрыгнули в воду. Затем, когда они оделись, Вьяса сказал: «Странно, когда мой сын проходит, вы вообще не волнуетесь, а когда я прошел, вы испугались и застыдились».
Тогда девушки сказали: «Но это же совсем другое дело. Шука для нас – все равно что не человек, мы его вообще не воспринимаем как человека. Он настолько погружен в созерцание Брахмана, что для него, что девушка, что дерево, что корова – это одно и то же. Он пройдет и не заметит. А вы домохозяин, знающий, что такое женщина, что такое мужчина, поэтому у нас возникает стыд в отношении вас».
Вьяса задумался над этим. Хотя он считался гуру своего сына, но эти девушки объяснили ему, в чем разница между ним и Шукой. О непривязанности Шуки еще в самом юном возрасте ходили легенды.
Когда Шука не нашел взаимопонимания с отцом, Вьяса сказал: «Тогда отправляйся в Видеху (другое название этого города – Митхила), поговори с Джанакой. Джанака является освобожденным еще при жизни, это великий царь-джняни, возможно, он даст тебе наставления по практике и по тому, как тебе жить».
Шука подумал: «Очень интересно, как это – джняни и царь? Что-то я сомневаюсь, что можно быть джняни, управляя царством, имея привязанности, войска, рабов, наложниц. Что это за джняни такой? Джняни должен быть аскетом, быть как риши, он должен сидеть в горах или жить в лесу. По крайней мере, он должен быть ванапрастхой, удалившимся от дел. А таких джняни я еще не видел, и меня очень это заинтриговало». Имея в душе сильные сомнения, Шука все-таки решил встретиться с Джанакой, ради этого он два года пробирался до царства Джанаки, путешествуя через всю Индию.
Наставления Джанаки о постепенном пути
«Чувства могущественнейшие, не находящиеся под контролем, о почтенный, у незрелого йога производят возбуждение многократно. Желание еды, наслаждений и сна, желание иметь сына, как может удовлетворить он, будучи отрешенным, когда наступит возбуждение?»
Джанака начал его предостерегать, он говорил так: «Пока ты молодой йог и твои чувства не под контролем, какой тебе смысл становиться отшельником? Потому что ум еще очень непостоянен и те чувства, которые существуют, сегодня ты можешь контролировать, а завтра – нет».
«Прочна сеть желаний, и покоя не достигает он, а поэтому ради успокоения чувств пусть медленно оставляет их. Спящий на возвышенном месте, случается, падает, но спящий внизу, не падает никогда».
Джанака дал такие наставления: «Если ты сразу станешь санньясином, ты, конечно, поднимешься очень сильно, ты повысишь свой статус в социуме, уважение к тебе возрастет, ты будешь обладать различными возможностями для освобождения. Но если ты сильно поднимаешься, то рискуешь так же быстро упасть, а тому, кто лежит внизу, некуда падать. Поэтому, желая принять отречение и санньясу в таком юном возрасте, не слишком ли ты спешишь».
«Блуждая кругом, заблудившийся не находит пути снова. Как муравей от корней дерева на ветку ползет очень медленно, так и человек цели достигает, счастливо идущий от самого начала. Птица быстро летит, не опасаясь препятствий, взмывая в небеса, но устав, прекращает свой полет и не достигает цели, зато цели достигает муравей».
Здесь Джанака говорит о том, как нужно правильно строить свою судьбу в дхарме. Нужно готовить фундамент и очень основательно идти по пути дхармы, постепенно наращивая скорость до тех пор, пока эта скорость не увеличится.
Часто практикующие делают наоборот, они сначала загораются, имеют очень большой энтузиазм и очень усердно делают асаны, крийи, пранаямы, встают в 4:30 утра и медитируют, но через три месяца они не получают каких-то сильных впечатлений и видят, что левитация не получилась, самадхи тоже не достигнуто, а затем их пыл спадает, они начинают думать: «Не заняться ли мне чем-нибудь другим?»
Или бывает так, что ученик, не накопив заслугу, просит благословения на длительный ритрит, например на годовой, и думает: «Сейчас я буду, подобно Миларепе, медитировать в пещере в горах». Он действительно находит где-нибудь такую пещеру и старается, но в конце концов у него всплывает воспоминание о жене, о нерешенных делах, и он на девятом месяце своего ритрита начинает терзаться: «Чем же заняться мне на самом деле?»
И такой поспешный подход – это быстрый способ охладеть к духовной дхарме.
Есть такая поговорка: «Начинающий настолько отрешен, что готов отрешиться от всего. Но опытный практик, даже когда он находит какую-то старую шкуру, подымет ее и подумает: «О, это мне пригодится».
Часто бывало так, что многие практикующие начинали как великие отшельники, а заканчивали как хорошие бизнесмены. Накопив в ритрите шакти и ясности, они затем строили большие планы о том, что они еще не сделали в этом мире. Однако правильно практиковать надо немного по-другому: начинать как великие бизнесмены, а заканчивать как великие отшельники. Это более долгий способ, возможно, он не такой привлекательный для эго, но он очень надежный и стабильный в том смысле, что вы поступательно наращиваете и наращиваете свою духовную силу, вы накапливаете заслуги, изучая учение, укрепляетесь в нем, очищаете свои тонкие тела, постепенно обрываете липкие тенета психических связей с сансарой, которые вас держат, и ритрит так быстро их не оборвет. Постепенно ваше окружение и ваша деятельность очищаются, постепенно ваши долговые обязательства перед кармическими кредиторами ослабевают, вы выплачиваете долги социуму, сансаре, и делаете это расчетливо, целенаправленно, методично. И наконец, наступает такой момент, когда все ваши долги кармическим кредиторам выплачены, ваши обязанности в социуме исполнены, у вас стабильное положение в общине, у вас мощная база в виде личной садханы и знания учения. И тогда вы можете делать рывок, наращивая свою практику, а затем еще один рывок. И у вас достаточно заслуг, чтобы эти рывки дали вам расцвет в сознании.
Так поступает мудрый практикующий.
Учение о шаме и даме
«Ум вовсе не могут победить не владеющие собой, и поэтому они его должны обуздывать постепенно, проходя все ашрамы. Даже находящийся в грихашраме, удовлетворенный, озаренный высшим духом, Пусть не радуется и не печалится, в успехе и неудаче пусть он будет одинаков».
Поскольку большинство здесь сидящих относятся к грихаста-ашраму, то есть к ашраму мирян, то я считаю, эти наставления важны именно для тех, кто находится в таком ашраме.
Джанака говорит: «Даже исполняя свои обязанности, ты не должен привязываться, не должен ни радоваться, ни печалиться тому, что происходит. Ты должен наблюдать все это бесстрастно, обладая шамой и дамой, то есть спокойствием, умиротворенностью, непоколебимостью, самообладанием.
Самообладание – это первое качество, которое необходимо практикующему.
Шама – это спокойствие благодаря контролю внутренних тонких частей сознания, контролю эго, ахамкары, читты и манаса. Она осуществляется за счет поддержания осознанности, вичары.
Дама – это самообладание благодаря контролю над органами чувств и органами действий.
Когда шама и дама сочетаются в практикующем, он является настоящим йогином независимо от того, к какому статусу принадлежит.
Контроль над органами чувств, органами действий и над внутренними тонкими состояниями ума чрезвычайно важен. Бесстрастие, невозмутимость, спокойствие и самообладание – это самые главные качества для йогина. Трусливый человек, нерешительный, слабовольный, не обладающий стойкостью и мужеством в духовной жизни, не способен достичь успеха в йоге. А потому первое время следует вырабатывать в себе такие качества, как шама и дама.
Как говорится, качества ученика лайя-йоги должны быть таковы, что даже если перед ним появятся демоны, готовые схватить его и унести в «седьмой ад», в ад Тамисры (темнота и мрак), или в ад непроглядной тьмы, или в ад ужаса (Раурава), то он не должен поколебаться сознанием. Или даже когда перед ним появятся боги и святые и, сверкая великолепием, будут готовы вознести его на небеса, то он также не должен поколебаться сознанием и не должен потерять присутствие осознанности.
Выходит так, что качества шама и дама кроются в поддержании непоколебимой осознанности и в умении эту непоколебимую осознанность соединять с энергией в теле.
Пример царя Джанаки как освобожденного при жизни
«Предписанные дела выполняющий, оставив тревоги и довольный собственными достижениями, он достигает освобождения, нет сомнения в этом. Смотри же, я, будучи царем, являюсь освобожденным при жизни, о безгрешный. Я делаю, что хочу, но ничего не происходит для меня плохого. Вкушая различные наслаждения и выполняя предписанные обязанности, я достигну освобождения. Также и ты делай, о безгрешный».
Царь Джанака достиг освобождения благодаря передаче божественных существ и выполнению собственного тапаса. Благодаря способностям в прошлых жизнях он проявил состояние высшей мудрости и сиддхи. Царь Джанака олицетворяет состояние сиддха, находящегося на стадии, которая называется «превращение клеш в мудрости», или на стадии, которая называется «течь вместе с рекой», «плыть с облаками». На этом уровне присутствие настолько безгранично и свободно, что может объединяться с любыми переживаниями; чем бы царь ни занимался, сознание больше не отвлекается. Занимается ли он управлением государством, общается ли с преданными ему слугами и министрами или вкушает изысканные яства, его ум находится вне тела и за пределами концепций «я есть это тело». У него нет понятия делающего, цели, достижения, результата. Он находится в состоянии не-делателя, недеяния; карты и картритвы (то есть делания и делателя) не существует. И поэтому для царя Джанаки все является путем, способом находиться в продолжении созерцательного присутствия.
Ум такого джняни подобен спящему ребенку, хотя он делает многочисленные дела, на самом деле он как бы спит, находясь в состоянии глубокого сна без сновидений. Или он подобен ребенку, которого спящего ночью кормит мать; ребенок пьет молоко, но почти не осознает этого, сам же он находится в состоянии сна.
Таким же образом, хотя джняни может казаться активным на физическом плане, действующим или наслаждающимся подобно обычному человеку, его следует считать совершенно обычным человеком, поскольку это всего лишь игра осознавания в соответствии с обстоятельствами. Его же сущностное сознание находится в совершенно другой точке, иногда вводя в заблуждение как простых людей, так и богов. И все, чего он ни коснется, получает благословение и интегрируется в мандалу созерцания.
Что значит «интегрируется в мандалу созерцания»? Эти слова означают, что естественное состояние течет свободно, и когда происходит восприятие объектов чувств, переживаний, ничто не отвергается, но и ни к чему нет привязанности. Осознавание соединяется с любыми энергиями и сублимирует их, превращая в мандалу чистого измерения. Такой человек может физически находиться в земном мире, но его сознание пребывает в Брахмане.
Учение о чистом видении
«Когда этот мир только является объектом зрения, как может служить он причиной пут. Видимы пять элементов, но гуны не видны и достижимы только благодаря логическому выводу. Атман достижим только благодаря логическому выводу, но недоступен зрению никогда. Как же он, неизменный, чистый, о брахман, может связываться? Ум радостей и горестей великих причина, и когда он станет чистым, все становится чистым».
Шука был приверженцем того, что мы назвали бы – воззрение сутры, именно доктрины пратьяхары и отречения, считая, что самадхи возможно достичь, только пресекая деятельность органов чувств.
Джанака же был последователем лайя-йоги, то есть учения естественного состояния, учения сахаджьи.
Поскольку у Шуки не было понимания более высокого учения и умения пребывать в осознанности среди восприятия, Вьяса послал его к Джанаке. Джанака дал ему наставления, говоря, что связанность возникает не благодаря зрению, что оковы сансары возникают не благодаря запаху, слуху, обонянию или осязанию, а благодаря ограничениям, которые есть в нечистом уме. Далее Джанака дал ему наставления по чистому видению, говоря, что когда твой ум чист, то и весь мир чист.
Конечно, это не означает, что когда наш ум чист, мы будем продолжать находиться в тех ограничениях и думать: «Мой ум чист, поэтому весь мир чист, поэтому мои ограничения не существуют», хотя на самом деле они никуда не делись. Это означает, что мы реально входим в чистое видение, когда наш ум очищается, и это чистое видение обладает колоссальной трансформирующей силой. Это происходит не благодаря отречению, а благодаря сильнейшему даршану Ануграхи, которая своей чистотой просто меняет реальность пран и тела, а также реальность вокруг вас. Этих учений Шука пока еще не знал, и Джанака дал ему воистину бесценные наставления.
Внутренние и внешние учения
«Если совершающий паломничества по всем святым местам, делая омовение снова и снова, человек не имеет чистого ума, то все, что он делает, бесполезно».
Учение лайя-йоги относится к категории внутренних учений. Так называемые внешние учения связаны с внешней деятельностью – это крийя- и чарья-тантра. Крийя- и чарья-тантра связаны с ритуальным очищением, посещением мест паломничества, поклонением, начитыванием мантр и т. д. Большинство учений, в том числе и в Индии, являются внешними, то есть относятся к категории крийя- и чарья-тантры, по крайней мере для новичков. А уровни ануттара-тантры тщательно вуалируются и прячутся, они даются только на более высоких уровнях. Отличие лайя-йоги в том, что относясь к категории чистой ануттара-тантры, она является сугубо внутренним учением.
И Джанака говорит, что если твой ум пребывает в двойственности, в нечистом видении или в бессознательности, то даже хорошие, правильные, саттвичные и очищающие действия (посещение мест паломничества, совершение ритуалов и подаяний) не сработают, потому что двойственность будет продолжаться. Это не означает, что накопление заслуг и чистые действия неважны. Я бы сказал так: еще как важны, пока ум не освободился, потому что действия на нас оказывают колоссальное влияние.
Иногда бывает так, что практикующие ударяются то в одну крайность, то в другую, и эти две крайности называются этернализмом и нигилизмом.
Этерналисты думают, что надо как можно больше посетить мест паломничества, как можно больше посыпать себя пеплом, как можно больше получить посвящений, как можно больше надеть четок; они придают очень много значения внешним ритуалам и атрибутам. Конечно, это тоже благоприятно и помогает, но часто бывает, что этерналистский поиск ничего не дает. Проходят годы, человек побывал во многих местах паломничества, может рассказать вам всю карту Индии, пообщался с десятками учителей, но зрелости так и не заработал.
Нигилизм как противоположная крайность
Другое отклонение или крайность — это нигилизм. Человек начинает думать: «Ну, раз это все иллюзия, майя, то это все вообще ни к чему. Надо просто забыть об этом, ни к чему храмы, ни к чему общение с практикующими, ни к чему отречение, ни к чему статусы, монашество и обеты. Все это иллюзия, поэтому нечего обращать на это внимание. Ни к чему накопление заслуг, я буду просто заниматься осознанностью и сразу пребывать в свободе, подобно царю Джанаке, ведь это так здорово. Достаточно только опираться на сущностную осознанность». Но по прошествии времени такой человек обнаруживает, что сансара никуда не делась, а сущностная осознанность осталась примерно на том же месте. Несмотря на отчаянные попытки опираться только на сущностную осознанность, у него нет веры в нее, нет умения поддерживать ее, а внешняя реальность заброшена, то есть она осталась такой же сансарной.
Мы в учении говорим, что не нужен ни нигилизм, ни этернализм. Истинная дхарма проходит посередине. Срединный путь означает, что умело управляя реальностью во внешнем мире, мы работаем с сущностной осознанностью во внутреннем мире, достигая между ними гармонии.
Не следует недооценивать внешний мир. Во внешнем мире создается сколько угодно вторичных причин, которые еще как влияют на наше сознание, потому что внешний мир не влияет только на абсолютное состояние, но большую часть времени своей жизни мы проводим в относительном измерении, а потому необходимо учитывать закон кармы и вторичные причины. Но одновременно мы говорим, что несмотря на влияние вторичных причин, сущностное осознавание является сердцевиной или основой духовной практики, что очень правильно делать на нем акцент с самого начала.
Таким образом, противоречия этернализма и нигилизма совмещаются, и это называется срединным путем, золотой серединой практикующего.
Ум как причина связанности и освобождения
«Ни тело, ни дживатма, ни чувства, о покоритель врагов, но ум есть причина и связанного состояния, и освобождения людей.
Чистый, свободный Атман никогда не связывается. И путы, и освобождение расположены в уме, и когда ум успокаивается, путам кладется конец».
Собственно, учение лайя-йоги начинается с фразы: «Все сводить к уму». Это первая фаза пятичленной формулы. Как известно, пятичленная формула состоит из пяти звеньев:
все сводить к уму;
ум сводить к пустоте;
пустоту сводить к свету;
свет сводить к недвойственности;
недвойственность сводить к блаженству.
Наша духовная практика начинается с понимания того, что освобождение и связанность заключаются в чистом или нечистом уме. Духовно практикующий приходит к выводу, что самая главная проблема в том, что его восприятие помещено не в Атман, а в ахамкару, эго, что восприятие надо научиться перемещать в абсолютное Сознание и отрывать от отождествления сознания с ахамкарой.
Сейчас у нас существует телесная концепция бытия, мы уверены, что мы — личность, что мы — тело. Мы также верим во все связи и отношения, в которые вовлечены личность и тело. Это и есть то, что называется ахамкарой. И когда мы стоим на концепции ахамкары или на телесной концепции «ахам дехасми» («я есть тело»), все это именуется нечистым умом и нечистым кармическим видением. Именно из-за этой концепции происходит перерождение и страдание.
Различающая мудрость и внутренний наблюдатель
Каким же образом повернуть ум, освободить его от концепций ахамкары и направить в состояние единства с Атманом? Это возможно сделать только с помощью различающей мудрости (вивеки). Такая различающая мудрость может безупречно отделить одно от другого. Различающая мудрость возникает благодаря практике драшта-йоги (свидетельствования), благодаря поддержанию состояния сакши (внутреннего наблюдателя, свидетеля) до тех пор, пока внутренний наблюдатель не перерастет в самодостаточное осознавание, на которое мы можем полностью перенести фокус своего сознания.
Нечистый ум — это такой ум, который не имеет внутреннего наблюдателя и отождествлен с наблюдаемым.
Чистый ум — это такой ум, который имеет внутреннего наблюдателя и отождествлен с пространством этого наблюдателя.
Открытие свидетеля (драшты) — это только первый шаг внутреннего осознавателя. После открытия этого внутреннего свидетеля наступает процесс открытия его измерения и вхождения в это измерение, потому что внутренний наблюдатель обладает различными безграничными состояниями и качествами: состоянием пространственности, независимостью от времени и пространства, состоянием бесконечных манифестаций. Это не есть некое статичное пустотное состояние.
В режиме внутреннего наблюдателя живут все божественные существа, и во внутреннем наблюдателе они пребывают как в целой огромной вселенной. Разница между нечистым умом и чистым, нечистыми существами и чистыми, нечистым кармическим видением и чистым пребывает именно в этом внутреннем наблюдателе. Он является своего рода узлом, где проходит грань между мирами.
Все живые существа, которые не получают даршан внутреннего наблюдателя, уверены в том, что являются телами, что мир является внешним.
Те же, которые получили даршан внутреннего наблюдателя, проходят сквозь него как сквозь некий телепорт и входят в другое измерение вселенной. Они свободны от времени и пространства, от закона причин и следствий и могут сами управлять реальностью.
Задачей практики при созерцании является открытие внутреннего наблюдателя и вхождение по ту сторону реальности. Это как можно находиться внутри сферы, а можно находиться вовне сферы. Если представить живых существ, находящихся вовне сферы, то это те, кто не имеют внутреннего наблюдателя и живут в мире сансары. Вне сферы действуют жесткие законы, поскольку эта сфера является излучателем этих законов. А теперь представьте, что есть какие-то люди, которые каким-то способом научились попадать внутрь сферы, в ее центр. И когда они попадают внутрь сферы, они обнаруживают, что сама внутренность сферы — это тоже другой мир, более чистый, со своими законами и полностью свободный. Пройти сквозь внутреннего наблюдателя и попасть внутрь сферы — это значит радикально измениться, свершить не только психологическую революцию, но антологическую революцию, революцию бытия, из человека стать проявлением Абсолюта.
Единство в Атмане и передача воззрения
«Он — враг, он — друг, он — безразличный, все эти различия находятся в уме от видения двойственности, а какое различие возможно, когда наступает осознание единства в Атмане?
Джива есть Брахман, и я есть Брахман, и не должно быть раздумий здесь, а мнения, делающие различия между ними, в сансаре существующие, возникают из двойственности».
Джанака дает Шуке передачу воззрения.
Он говорит: «Не сомневайся в том, что душа и Абсолют есть единое. Не слишком потакай своему уму в разделенности, а просто пребывай в воззрении». В этом сущность учения лайя-йоги. Сущность ее заключается в том, чтобы получив передачу воззрения, пребывать в нем и привыкать к воззрению. Такое поддержание недвойственного воззрения называется созерцанием.
Знание и невежество
«Это и есть невежество, о обладатель великой доли, и знание кладет ему конец, а мудрые люди должны различать знание и невежество».
Джняна (знание) кладет конец нашему невежеству. Что же такое невежество? Это фатальная ошибка самоидентификации. Например, думать «я — женщина», «я — мужчина», «я — мать», «я — отец», «я — сестра», «я — жена», «я — супруга», «я — сын», «я — дочь», «я — человек», «я обладаю индивидуальным сознанием» — все это различные формы авидьи, майи, неведения, заблуждающегося знания.
На самом деле адвайта учит, что все это не так, что индивидуальность — это только кажимость. Мы являемся просто одним огромным разумом, наши тела просто являются частями одного огромного существа. Но когда у отдельного тела зарождается отождествление с индивидуальностью и эта индивидуальность начинает иметь свои цели и планы, оторванные от этого единого существа, тогда начинаются все проблемы этой индивидуальности.
Это подобно тому, как если бы некий человек взял шахматную доску и начал играть в шахматы сам с собой, а фигуры, не понимая этого, начали бы думать: «Я — пешка, я — слон, я — конь, я — ферзь, я — королева», яростно сражаясь между собою. Но, в сущности, они имеют ложное представление о себе как индивидуальности и хотят победить или сразить другого; а когда этого не происходит, они сильно огорчаются. И в состоянии пешки, коня или слона нет выхода, они всегда будут страдать, сражаться или проигрывать. Но когда пешка осознает, что все эти фигуры двигает только один человек, то она не будет прочь проиграть, ведь в любом случае победа за этим человеком, ей все равно будет — побеждать или проигрывать. Сам факт игры — это большая радость для человека, двигающего фигуры. Но для существ, отождествленных с пешками и конями, это нечто реальное, игровая ситуация уходит, начинается действие жестких законов кармы, где есть смерть, победа, поражение, причина, следствие.
Чистота Атмана и дхарма
«Не прочувствовав жару, как можно наслаждаться прохладой в тени? Не представляя, что есть невежество, как человек может представлять себе знание?
Гуны пребывают в гунах и элементы в элементах, чувства в предметах чувств, так какой грех может пятнать Атман?»
Итак, Джанака передает воззрение.
Когда мы говорим о воззрении, не следует его путать ни с осознаванием, ни с относительной стороной учения, ни с поведением. До тех пор, пока мы не достигли полной недвойственности, мы их логически разделяем.
Например, когда речь идет о воззрении и вы спросите о тонких телах или о причинах-следствиях, то гуру должен ответить: «И тонкие тела, и причины-следствия — это майя, иллюзия. На самом деле их не существует, поскольку все есть единый Брахман». Или если вы спросите, когда речь идет о воззрении, о методе и достижении недвойственности, то ответ будет таков: «Не существует метода, чтобы достичь воззрения. И поскольку сама концепция достигающего ложна, то придерживаться таких взглядов означает не понимать воззрения».
Но когда речь идет об относительном измерении, а не о воззрении, мы вполне можем разговаривать о методах, тонких телах и поведении практикующего. И все это не будет противоречить друг другу, потому что мы говорим, что надо научиться соединять воззрение и поведение. При этом не смешивать их, а соединять. Смешивание воззрения и поведения означает, что мы не понимаем, что такое воззрение и что такое поведение, неграмотно смешиваем абсолютную истину и относительную. Грамотное соединение означает, что каждая находится на своем месте и правильно взаимодействует.
Иногда, ознакомившись с учением адвайты, некоторые начинающие ученики спрашивают: «Если все есть иллюзия, все есть Брахман и все недвойственно, то зачем тогда это разделение и эти методы, они только ограничивают. Зачем соблюдать диету или отказываться от мяса? Зачем делать асаны, надеясь чего-то достичь, если все это происходит от эго?»
Но вопрос заключается в том, что это делать абсолютно необходимо, поскольку если этого не делать, то воззрение останется просто некой умственной концепцией. Это надо делать на относительном уровне.
Один человек, имея подобные замешательства, как-то спрашивал у меня:
— Зачем эти пранаямы, мантры, асаны? Ведь воззрение так беспредельно, так велико! А я чувствую, что сам себя ограничиваю, когда что-то начинаю делать, что я загоняю себя в клетку, мой ум сужается. Мне не хочется ничего такого делать. Но я понимаю, что не могу этого не делать, потому что это надо делать, потому что если я не буду этого делать, то и практики нет. Но воззрение ведь безгранично и безатрибутно, оно без делателя и без метода. Но когда я начинаю практиковать, все это уходит.
Я ему сказал:
— Тогда вам надо поменять отношение к методам. Когда вы чистите зубы, у вас не наступает потери воззрения, не возникает такое замешательство?
— Нет.
— А когда вы едите?
— Тоже нет.
— А в чем же провинились асаны, мантры или пранаямы, что они затмевают ваше сознание? Очевидно, вы просто не умеете объединяться с саттвичными действиями, вам надо относиться к методу так же, как к чистке зубов и поеданию пищи. Не надо подменять воззрение методом, но не надо и отвергать метод, надо просто найти свое место методу или относительному правилу. Вы не прекращаете чистить зубы под предлогом недвойственности, потому что у тела есть свои законы, их надо уважать, если ты решил жить в этом теле долго и счастливо.
Когда мы достигаем такой золотой середины, это называется соединить воззрение с поведением. У нас больше нет противоречий ни с чем. Наш ум безграничен, как небо, наши действия гибкие и искусные как лоза.
Сомнения Шуки в освобождении
«Правила для охранения всего установлены в ведах, а иначе гибель дхармы произошла бы, о безгрешный. Если дхарма погибнет, то погибнет и строй варнашрама, разрушенный, поэтому желающий блага следует пути вед.
Шука сказал:
«Сомнение в этом, о великий царь, остается в сердце моем, как существо, пребывающее в майе, может быть свободным от желаний. Даже получив знание шастр и различение постоянного и непостоянного, ум не оставляет заблуждений, так как же может достигнуть освобождения человек?»
Шука говорит: «Что-то меня гложут большие сомнения. И несмотря на то, что мы изучаем шастры, ум все равно не оставляет своих ограничений и иллюзий. Как можно быть свободным, если ты находишься посреди майи и посреди ограничений?»
«Находящуюся внутри него самого тьму рассеять только благодаря чтению шастр озаренный не способен, как и не исчезает тьма от простого упоминания о светильнике.
Мудрый не должен причинять вреда всем существам никогда, так как же он, о тигр среди царей, может быть домохозяином?
Желание богатства не оставило тебя, также и желание радости царствования и желание победы в битве, так как же ты можешь быть освобожденным при жизни?
О ворах ты думаешь, что они воры, а подвижника считаешь добродетельным человеком, понятие «свой» и «чужой» существует для тебя, так как же повелитель Видехи ты можешь быть, о царь?
Такие виды вкуса, как горький, острый, кислый, ты различаешь, хорошие и плохие, и хорошим радуется сердце, а не плохим, о царь.
Ты проходишь в соответствии со временем через такие состояния, как бодрствование, сон со сновидениями и глубокий сон, о царь, то как же для тебя возможно четвертое состояние?»
Шука говорит: «Что-то я сомневаюсь Джанака, что ты истинно пробужденный, что ты познал Брахмана. Ведь ты подвержен всем тем иллюзорным представлениям о реальности, как и все остальные люди. Ты считаешь себя царем, у тебя есть тяга к роскоши и к управлению государством, и когда надо наказывать воров, ты их наказываешь. Значит, ты выносишь суждение. Вынося суждение, ты различаешь. А на чем основано различение? Ведь различение основано на неведении, на ложной концепции «я есть это тело», на представлениях о реальности этого мира, на сложных условностях морали и нравственности, добродетели, добра и зла. Разве это можно назвать познанием истины? Поскольку ты как царь подвержен различным желаниям, если находишься среди всех этих объектов, то как твой ум может быть свободен от этого?»
Шука высказал такое сильное сомнение и так критично и иронично отнесся к наставлениям Джанаки.
«Пехота, конница, колесницы и все слоны находятся под моим командованием. Я — повелитель для всех поданных», — так ты думаешь или не думаешь?
Сладкие блюда ты ешь, о царь, обрадованный, а иногда бываешь расстроенным, и на гирлянду, и на змею как ты можешь смотреть одинаково, о лучший из царей?»
Единый «вкус» и трансцендирование противоположностей
Одним из критериев реализации сахаджа-самадхи является переживание единого «вкуса» всех явлений. В едином «вкусе» мы способны сочетать все пары противоположностей, трансцендировать их, сочетать даже несочетаемое и быть свободным от их влияния.
Рождению противоположна смерть, истине противоположна ложь, добру противоположно зло, чистому противоположно нечистое, адам и преисподней противоположны небесные миры, демонам противоположны боги, святым противоположны грешники, прошлому противоположно будущее, тому, что нравится противоположно то, что не нравится, левому противоположно правое, мужскому противоположно женское, верхнему противоположно нижнее, высокому противоположно низкое, простолюдины противоположны знатным, бедняки противоположны богачам, радость противоположна горю, удовольствие противоположно боли, любовь противоположна ненависти, внутреннее противоположно внешнему. Вся наша жизнь — это мир черно-белого, мир абсолютных крайних полюсов, и наш ум двигается от одного полюса к другому между этими противоположностями, пребывая в той или иной оценке этих двойственных состояний.
Именно двойственность определяет структуру нашего мира. Это так тонко и глубоко, что мы даже не замечаем этого, не подозревая, что миры бывают иные. Например, такие миры, где таких противоположностей не существует. И чем сильнее наши умы придают значение противоположностям, тем больше страданий.
Например, существа в аду находятся под очень сильным влиянием раги и двеши, привязанности и ненависти. Их привязанность и ненависть вызывают очень сильные перепады сознания. Благодаря этому у них происходит очень сильная отмывка кармы.
Единый «вкус» и преодоление двойственности
Единый «вкус» означает, что мы понемногу с помощью созерцательного присутствия открываем ясность и различающую мудрость осознавания. Благодаря мудрости осознавания пары противоположностей начинают сливаться. Субъект и объект не так противоположны, как кажется. Плохое и хорошее не так противоположны, как кажется, если их исследовать. Правда и ложь не так противоположны, как кажется, если заняться их исследованием. Добро и зло не являются такими уж неразделимыми категориями, если их глубоко исследовать. Боги и демоны, в сущности, представляют собой проявление одной реальности. Чистое и нечистое не так уж противоположны, как кажется, если исследовать их сущность. И в конечном итоге благодаря созерцательному присутствию мы можем захватывать все большие области как в сторону чистого, так и нечистого, соединять их, смешивать в состоянии единого «вкуса».
Практика чистого видения в сочетании с божественной гордостью и «единым вкусом» постепенно позволяют нам понять реальность не как многообразие, а как единство в многообразии. До тех пор, пока мы не видим единства и живем в многообразии, мы как бы слепы, для нас мир фрагментарен, разделен на множество отдельных несовместимых противоположностей. И контакт этих несовместимых противоположностей невозможен, а если он и состоится, то приносит страдания.
Переживание единого «вкуса» означает, что все многообразие замыкается в единстве, что все несовместимые противоположности, наконец, соединяются и видятся как игра одного начала.
Джанака был именно таким святым сиддхом, который реализовал единый «вкус» и для которого больше не существовало ни доброго, ни злого, ни чистого, ни нечистого, ни царского, ни простецкого, ни мирского, ни святого. Пребывая в таком едином «вкусе», он действовал спонтанно, исходя из естественного состояния, просто в соответствии со своим статусом, своей прарабдхой и склонностями своей души, как и подобает действовать сиддху.
Шука пытался проверить, насколько Джанака реализовал это состояние.
Примерно в 1996-ом, когда я читал лекцию о едином «вкусе», ученики-миряне попросили меня: «А нельзя ли это как-то поживее продемонстрировать?»
Я сказал: «Почему же нет? Возьмите сейчас ту одежду, которую вы сняли и обменяйтесь. Мужчины отдайте свою одежду женщинам, а женщины отдайте свою одежду мужчинам. Мужчины, наденьте, например, женский шарф, а женщины – мужское пальто и так идите домой». Некоторым не удалось это сделать, они на первых минутах сдались, сказав: «Нет, я еще не обладаю единым «вкусом». Но именно так следует сделать, если от слов переходить к делу, и тогда вы обнаружите, как много у вас ограничений и как мало чувства единого «вкуса».
Я также предложил провести другой эксперимент, я сказал: «Выверните свою одежду наизнанку, наденьте ее и ходите так три дня». Сделав так, вы увидите, что мир для вас перевернется. С вами за эти три дня может произойти многое и в семье, и на работе. А ведь это очень невинный эксперимент, так ведь? В нем нет ничего страшного или опасного, но мир перевернется. Казалось бы, что в этом такого? Ничего такого, ведь каждый ходит так, как хочет, однако вся социальная система, все ваши иллюзии и представления могут перевернуться из-за этого невинного действия.
Это показывает, в каком сильно двойственном мире мы живем. Это очень двойственный мир. И сиддхи часто разрушали двойственные человеческие представления, бросая вызов социальным представлениям. Они часто высмеивали социальные связи, социальную иерархию, мораль, этику и нравственность, тоже считая это определенными оковами. Не то, чтобы они их высмеивали, они высмеивали слепое следование им, поэтому часто некоторые из них ходили, посыпав себя пеплом, полностью обнаженными, или носили с собой череп, как бы пренебрегая социальными условностями, потому что истина безумна и запредельна, в ней нет тех двойственных представлений, которыми так сильно опутаны люди. Но когда в душе ты ее понимаешь, когда ты ее реализовал, у тебя есть свобода выбора следовать им или не следовать. И другие сиддхи часто просто подыгрывали представлениям людей, для них это была просто игра как гибкое проявление в соответствующих обстоятельствах.
И таким был царь Джанака. Для него его царство было всего лишь игрой на благо других живых существ, подыгрыванием тем обстоятельствам, в которых он находился. Это не было для него ни эгоистичным самоудовлетворением, ни привязанностью.
Вызов Шуки и ответ Джанаки
«Достигший освобождения одинаково смотрит на ком земли, на камень и на золото, он видит единый Атман во всем и делает добро всем существам.
Мое сердце не находит радости в обладании домом, женой и прочим, одинокий, лишенный желаний, хочу бродить я, таково мое настроение. Свободный от общества, не имеющий собственности, умиротворенный, питающийся листьями, корнями и плодами, подобно оленю, буду бродить я, отстраненный и без укрытия.
Зачем мне дом, богатство и красивая жена, зачем это мне – тому, чей ум чист от страстей, преодолевшему гуны, о царь?
Ты думаешь о многочисленных формах, наполненных разнообразными страстями, и то, что ты говоришь: «Я достиг освобождения», является порождением пустого тщеславия. Твоя забота то порождена врагами, то богатством, то войском, когда же ты свободен от забот, о царь?»
И Шука с сарказмом говорит: «О каком освобождении можно говорить? Разве это не тщеславие – заявлять таким образом? Ведь у тебя с утра до вечера заботы то о министрах, то о солдатах, то о государственных делах, а еще и наслаждения в придачу. Разве это можно назвать освобождением? Может, ты поторопился?»
«Пустынники, мудрецы, умеренно питающиеся, управляющие чувствами, даже они впадают в заблуждение в мирской жизни! Твое родовое имя Видеха, о царь, ложное, знай это».
Джанаку называли видеха. Многие брахманы говорили, что были и другие видехи. То есть «видеха» переводится как «тот, кто осознал, что он не есть это тело, пробужденный». И о Джанаке брахманы говорили: «Этот видеха не только по названию видеха, но он и по сущности тоже видеха». Именно поэтому о Джанаке шла такая слава.
«Это так же бессмысленно, как называть видьядхарой глупца, дивакарой слепого от рождения или лакшмидхарой бедняка».
Джанака говорит, что это так же бессмысленно, как назвать какого-нибудь глупого человека держателем знаний (видьядхарой), или слепца – обладающим зрением богов, или бедняка – оплотом процветания.
Однажды у меня был смешной случай. Один человек, не будучи учеником, попал на даршан (хотя обычно я не даю даршаны тем, кто не имеет Прибежища).
Он сказал так:
– Вы не могли бы дать мне немного денег. Я хочу купить себе жилье, чтобы практиковать где-то в уединении от мира, но у меня нет денег.
Я очень удивился. Странная просьба, учитывая, что я монах, а он мирянин. Потом он сказал то, что меня вообще развеселило:
– Я отдам вам больше, это вам будет выгодно.
Затем он добавил:
– Ну, хотя бы скажите, как и где их можно раздобыть, а в обмен я дам вам знание, как стать успешным, процветающим и богатым».
Это было конечной точкой.
Я подумал: «Если ты имеешь такие знания, почему бы тебе самому ими не воспользоваться?» Это удивительно, но такой разговор был в реальности, это не шутка.
Я сказал этому человеку:
– Я счастлив иметь свои знания, мне их вполне хватает. Других знаний я не ищу, тем более подобных.
«Прежде я слышал о царях из твоего рода, все они были Видеха только по имени, а не по делам».
Джанака сказал:
«То, что ты сказал, есть истина и ни крупицы лжи, по моему мнению, затем же слушай, о Индра среди брахманов, все, что мой почтенный учитель сказал тебе, есть истина.
Общество отца оставив, ты в лес желаешь уйти, и будешь там сопровождаем дикими зверьми, без сомнения.
Великие элементы присутствуют повсюду, как же ты можешь быть совсем вне общества, и о пропитании постоянно будет у тебя забота, так как же ты можешь быть свободным от забот, о мудрец!
В то время как твоя забота в лесу будет о посохе и шкуре антилопы, так и моя забота – забота размышляющего о царстве. Ты находишься во власти сомнений и поэтому пришел в далекую страну, а у меня нет сомнений, я никогда не сомневаюсь».
И здесь Джанака парировал сарказм Шуки, когда Шука сказал: «Ты, очевидно, видеха только по названию, а на самом деле никакой не освобожденный джняни».
Джанака сказал: «У тебя слишком примитивные представления о духовной жизни. Ты пока обладаешь сильным различением, для тебя царство – это одно, а посох – это другое. Ты считаешь, что заботиться о йоговском посохе – это благое дело, а заботиться о царстве – это другое». Но в уме Джанаки таких представлений не было.
Далее Джанака провел такую разделительную линию. Он сказал: «Шука, ты сам находишься во власти сомнений – разница между тобой и мной именно в этом. У меня же сомнений нет».
Отсутствие сомнений как признак реализации
Разница между тем, кто реализовал изначальное состояние, и тем, кто его не реализовал, – в сомнениях. Тот, кто реализовал пробужденное состояние, не отделяет себя от всевышнего Источника, он поглощен Им, абсолютно предан Ему, живет Им. Даже если исчезнет его тело или весь этот мир, для такого человека ничего не изменится, потому что поглощенность всевышним Источником не исчезнет. А человек, который не реализовал естественный ум, полон сомнений. Часто внешние элементы, мысли, теории или концепции легко сбивают его с того, какой выбрать путь, куда направить свое сознание.
Отсутствие сомнений наступает в тот момент, когда наше эго сдается Атману, когда оно капитулирует и смиряется перед всевышнему Источнику, когда оно перестает искать что-либо, кроме самого Атмана. Сомнения есть для эго и для понятийного ума. Но когда такая капитуляция происходит, эго становится рабом высшего «Я», полностью предавшимся; у него больше нет никаких сомнений, потому что оно знает, что его главная обязанность – непрерывно предаваться и быть в этом состоянии.
И Джанака сказал Шуке: «Я счастливо сплю, счастливо ем. Я счастливый и вообще ничем не связан».
Такое устранение сомнений и поглощенность всевышним «Я» как минимум устраняет любые волнения, замешательства, беспокойства и проблемы, потому что для вас больше не существует этого мира из двойственных пар противоположностей.
Далее Джанака говорит: «Ты же сам постоянно страдаешь из-за представлений «я связан». Но оставь это представление и просто пребывай сосредоточенным на Атмане». Он дал ему такое наставление: «Твои вопросы, твое путешествие и твое замешательство основаны на ложных концепциях, потому что ты думаешь, что ты есть и в соответствии с этим логически сразу вытекает, что ты связан. И эти представления держат тебя в плену. Представление, что это тело мое, и есть оковы, а представление, что это тело не мое, есть освобождение. Поэтому богатство, дом, царство не мои – таково определение».
У Джанаки отсутствовал корень заблуждения – эго. Все представления, касающиеся эго («я делаю», «это мое», «это принадлежит мне», «я это обязан»), у него тоже исчезли, потому что Джанака, будучи погружен в естественный ум, просто играл в соответствии со склонностями и обстоятельствами.
Различие в видении между Шукой и Джанакой
В видении Шуки Джанака был царем, управляющим государством. В своем собственном видении Джанака был на уровне воззрения Брахманом, кроме которого нет больше ничего, играющим посредством своих энергий. На внутреннем уровне Джанака был божеством, в центре мандалы, которая играла в соответствии со склонностями.
Разница между непросветленным Шукой и просветленным Джанакой к тому времени проходила так, что Шука был в измерении кармы и в измерении двойственных представлений, видя Джанаку нечистыми глазами. В то время он был еще юн, двойственные завесы оставались в его уме. Джанака был в измерении мандалы, в измерении игры, пребывая как божество, полностью очищенная игровая манифестация Абсолюта.
Когда Шука услышал эти слова Джанаки, он очень обрадовался. Попрощавшись с ним, он отправился в ашрам Вьясы, к своему отцу. Всего нескольких слов Джанаки было достаточно, чтобы ум Шуки пробудился. Шука был действительно выдающейся личностью, и нескольких наставлений о природе Ума и преодолении двойственности было достаточно, чтобы он устранил сомнения и вошел в глубокое состояние недвойственности. Последние завесы двойственности, которые держали его, – это были представления не грубого плана, потому что вовне он был уже отреченной личностью, а это были именно представления на уровне ума, схваченность некоторыми двойственными концепциями.
