Истинное желание освобождения и отказ от иллюзорного эго

Комментарий к тексту «Йога Васиштха», глава 6 «История о Касе»

Васиштха сказал:

Как и Сикидвайя, Каса тоже достиг просветления. Когда-то еще в юные годы, он старался достичь освобождения от этого мира. Он пришел к своему отцу Брихаспати и спросил: «Ты знаешь все. Скажи мне, как можно освободиться из этой клетки, известной, как колесо жизни, или сансара?»

Первое из важных качеств, которое Шанкара упоминает среди качеств йогина, — вивека, то есть способность различать, отличать истинное от неистинного. Второе — бесстрастие, отрешение (вайрагья). Третье — различные шестеричные качества саттвы: спокойствие ума (шама), контроль над телом и органами чувств (дама), терпение (титикша), непоколебимость (самадхана), устойчивость (упарати), вера (шраддха). И наконец, четвертое — страстное стремление к освобождению (мумукша).

Правильное желание освобождения

К освобождению нужно стремиться, его нужно желать, только делать это необходимо правильно. Есть две крайности. Первая крайность — это когда человек впадает в этернализм и стремится к освобождению так же, как он в миру стремился к чему-то. В миру люди имеют очень много желаний. Если бы они весь потенциал своих желаний обратили на освобождение, то вся земля уже стала бы чистой землей, переполненной риши и сиддхами. В миру люди очень сильно стремятся к чему-то, например: стать богатым, обрести власть, воссоединиться с любимым человеком, добиться успеха в искусстве и получить звание народного артиста, стать фотомоделью, стать выдающимся политиком, обрести статусное положение, устроить революцию на худой конец и так далее — все это различные мирские желания, которые люди имеют и исполняют. То есть если человек обладает потенциалом выше среднего, то у него очень сильны желания и велик потенциал добиваться исполнения своих желаний — потенциал намерения, воли, лидерства. То есть такие люди уже обладают качествами как минимум вира-бхавы.

Когда мы вступаем на путь освобождения, нам надо все желания как бы сжать воедино и превратить в одно желание — желание освобождения (мумукша). Многие, читая тексты по адвайта-веданте, считают, что даже само желание освобождения мешает, поскольку, дескать, оно идет «от эго» и его надо отбросить. Они читают слова разных джняни об этом и думают: «Пожалуй, надо отбросить это желание освобождения». И выходит так, что тонкие самскары у них остались, то есть желание все равно есть, поскольку желание невозможно так просто отбросить, а новое желание, которое было бы альтернативой и противостояло, еще не стало сильным или вообще «отброшено». Поэтому такой человек часто терпит неудачу на духовном пути.

Ни в коем случае не следует отбрасывать желание освобождения раньше времени. Не следует думать, будто желание освобождения мешает на духовном пути. Это поверхностная позиция легкой неоадвайты. Конечно, следует взращивать желание освобождения. И пока вы не стали великим искателем освобождения, вы не можете пойти дальше. Если не будет желания освобождения, которое сведет на нет все другие желания, то старые маленькие желания вам никак не преодолеть, потому что будет так, что желание освобождения отброшено, а прежние примитивные желания остались. Они еще с нами, они не дают сконцентрироваться и сгруппироваться. Недостаток решимости, неспособность практиковать, неспособность проходить ритриты, неспособность жертвовать всем ради освобождения — все это проявление недостатка желания освобождения.

На пути джняны человек говорит: «Я хочу достичь освобождения, но не могу, потому что у меня такие-то обстоятельства». Я такому человеку говорю: «Нет, ты не хочешь достичь освобождения. Ты обманываешь себя. Ты лжешь сам себе. Как такое возможно, что ты хочешь, но тебе мешают какие-то обстоятельства?! Революционеры хотели революцию, и они готовы были идти на все. Они готовы были ехать в ссылку в Сибирь, попасть в тюрьму и т. д. Они действительно стремились воплотить свое желание». Я не одобряю их поведение, но уважаю за верность своим идеалам. Кто-то хочет стать миллионером и подчиняет всю жизнь своей карьере, начиная с простого клерка, а в результате добивается желаемого.

Таким же образом, когда мы заявляем, что желаем достичь освобождения, мы должны быть готовы на кон своего желания поставить все, что у нас есть. В противном случае мы не сможем реализовать это желание. Иначе человек будет думать так: «Я, конечно, желаю достичь освобождения, но летом у меня дачный сезон, работы не ждут — надо окучивать огород». Но это невозможно! Если у вас есть настоящее желание, то оно тотальное, всепоглощающе.

Например, если человек желает стать олимпийским чемпионом, он подчиняет свою жизнь строгому распорядку, вверяет себя тренеру, покупает самое ценное спортивное оборудование. Он практически живет на стадионе. То есть он тотально предан своему желанию, и тогда он добивается успеха.

Секрет исполнения любого желания прост: надо подчинить свою жизнь выполнению своей цели, надо быть готовым упорно, даже терпя лишения и преодолевая трудности, годами идти к своей цели непрерывно, делая все, что для этого нужно. Именно так практиковали Дхарму древние риши, сиддхи, йогины, именно так практикуют сейчас те, кто по-настоящему идут к освобождению. Но так практиковать можно только в том случае, если сила вашего желания велика и подлинна. Тогда это желание не ослабеет через два года, оно не рассеется, вы не потерпите неудачу, когда столкнетесь с препятствиями или когда разные ситуации обнажат скрытые кармы вашего эго, а это обязательно произойдет. Напротив, вы будете думать так: «Я от всего сильнее только становлюсь». Ведь это все не так важно, если ваше желание освобождения сильное, не так ли? Такой йогин подобен воину, который мыслит примерно так: «Все, что меня не убивает, делает меня сильнее». Он способен все обращать на пользу своей цели. Он не сильно озабочен какими-то трудностями, неурядицами, проблемами — все это только укрепляет и закаляет его дух, поскольку его желание освобождения гораздо сильнее.

Как обрести истинное желание освобождения

Но как можно обрести такое желание? Надо в него очень сильно верить. Вера — вот ключ. При этом следует понять, что желание освобождения — это особенное желание, не такое, как все. Действительно, его нельзя желать этерналистским способом, по-мирскому. Если мы желаем по-мирскому, то рисуем некую радужную цель, у нас есть алчность, надежда, страх, и все это действительно эгоистично, мы стремимся обрести освобождение, как некий вожделенный плод. Но желание освобождения слишком тонкое, и его надо пестовать, но пестовать умело, потому что, если его пестовать неумело, такое желание освобождения может тоже стать формой эгоизма, серьезными «рогами» на духовном пути. И здесь, скорее, можно говорить о том, как преодолеть это.

Можно говорить, что важно не столько желание освобождения, сколько желание Бога. Потому что если я желаю освобождения, то это нечто личное, нечто «мое». И выходит так, что я сам натыкаюсь на то, от чего желаю избавиться. Все равно это некая эгоистичная формулировка. Желание же Бога (Абсолюта) не предполагает эгоистичность. Это желание таково, что если надо, то я и от своего освобождения откажусь ради того, чтобы реализовать Бога. Парадоксальным образом это и есть прямой и наивысший путь освобождения.

Итак, сильное и правильное желание освобождения — непременный залог успеха. Рано или поздно у нас в сознании, в судьбе, наступает определенный баланс целей и приоритетов. И мы начинаем понимать: «Вот желание освобождения, а вот другие желания». И они как на весах: иногда одно желание больше весит, а иногда — другое. И мы должны внимательно смотреть, какое желание в данный момент перевешивает. Иногда есть желание эго самоудовлетвориться, есть желание комфорта, безопасности, социального статуса, влияния на других, власти, примитивных чувственных наслаждений, желание как любопытство ума, желание самовыражения: «Вот какой я! Посмотрите на меня! Я не такой, как все!» — все это тоже различные желания. Иногда бывают желания приключений, астральных опытов, сиддхи — их можно перепутать с освобождением. Иногда бывают желания высших миров небес, например небес Индры. Человек думает: «Пока вообще непонятно, что такое освобождение и когда оно наступит, но высшие миры небес — это вполне понятно». Но если у него нет устойчивой санкальпы самоосвобождения, он этим удовлетворяется и почивает на лаврах.

Таких разнообразных желаний очень много. И крайне важно вычленять среди этих желаний истинное, правильное желание освобождения. Вычленить его среди мирских желаний, грубых чувственных удовольствий, явных поползновений и маневров эго вполне легко, когда ты видишь, где эго пытается совершить маневр, где оно пытается самоутвердиться, проявить свою славу или привязаться к чему-то. Эти маневры примитивны для тонкого осознавания, и йогину-созерцателю иногда даже смешно наблюдать со стороны за собой, потому что он сам все это видит. У истинного йогина есть наблюдатель, который видит все эти маневры, поэтому он сам смеется над этими маневрами и думает: «Ну, давай, давай...». И он не следует за этим, а пресекает.

Один учитель, у которого был ученик-монах, служивший ему, получил в качестве пожертвования для ритуала вкусный йогурт. Учитель попросил принести его. Поскольку ученик был очень голоден, он подумал: «Оставлю этот вкусный йогурт для себя, а старый йогурт отдам на общее пиршество». Но потом он заметил эту совершенно непроизвольную игру своего ума, испытал отвращение от этого и сделал наоборот: выпил старый йогурт, а свежий йогурт отдал всем. Когда все его ели, он не ел. И тогда его спросили:

— А почему вы не едите такой вкусный йогурт?

А он ответил:

— Мой ум уже наелся.

То есть йогин, занимающийся созерцанием, беспощадно и хладнокровно видит все поползновения и маневры своего эго. Энергии и самскары все равно есть на тонком уровне, но поскольку его ум быстрее и более ясен, чем движения эго, то он все это замечает, причем сразу же. И он мгновенно высвобождает свое сознание от этого, он не следует за этим, а просто посмеивается внутри и думает: «Ну-ну, давай, мой ум, дурачь меня». И ум, пристыженный таким образом, сразу же затихает и возвращается в свою основу. Действия такого йогина всегда чисты, потому что все это проигрывается очень быстро, распознается за какие-то доли секунды. И это вполне можно преодолеть, если вы внимательный практик. Но гораздо сложнее преодолеть тонкие опыты и переживания, которые кажутся связанными с освобождением: астральные видения, переживания тонкоматериальных миров, астральные путешествия, видения богов и духов, сверхъестественные силы. И здесь желание освобождения — это уже не некая цель, а чистое присутствие.

Желание освобождения как самодостаточность

Важно правильно понять, что значит «желание освобождения». Вначале для нас желание освобождения — это декларация. Мы утверждаем некую цель, но не совсем понимаем, что это. Но постепенно желание освобождения вырисовывается в нас в желание быть самодостаточными. Освобождение — это самодостаточность. Мы освобождаемся от внешних объектов, от полной связанности ими, от органов чувств, от своего ума, от эго, от всего грубого, от астральных опытов. Вычленяя в себе тонкую часть, мы учимся быть самодостаточными только за счет этой тонкой части, когда мы не зависим ни от круга общения, ни от внешних материальных условий, ни от внешних элементов, ни даже от тела и элементов тела, ни от астральных образов и видений — когда мы от всего этого освобождаемся. Страстное желание освобождения перестает быть каким-то этерналистским понятием, будто мы желаем его так же, как и чего-то мирского, и стремимся к нему. Оно становится внутренним стремлением к осознаванию, внутренней безграничной преданностью этому самодостаточному осознаванию. И чтобы быть таким преданным этому самодостаточному осознаванию, нужно действительно очень сильно желать этого.

Желать освобождения — это значит желать каждую секунду быть осознающим, созерцающим. Каждую секунду органы чувств нас соблазняют, внешние объекты нас искушают потерять это состояние, выйти из него, с чем-либо отождествиться. Эти объекты действуют двояко: изнутри и через остаточные впечатления, ментальные следы (самскары). И чтобы высвобождать свой ум от них, мы действительно должны желать пребывать в осознанности, причем это желание не должно быть в форме какого-то эгоистического каприза — это совсем не то. Эгоистический каприз — это что-то детское и несерьезное, когда мы требуем чего-то внешнего или добиваемся внешнего. Желание освобождения — это стремление к Источнику самодостаточной осознанности каждую секунду, это абсолютная преданность (или ее желание) внутреннему Источнику осознавания каждую секунду, когда это желание перерастает в веру, когда оно оставляет свою эгоистическую форму, когда оно просто становится «дыханием души», направленным на осознанность, раскрытие себя Ануграхе и отдачу Абсолюту. И таким образом, постепенно пестуя желание освобождения от внешнего к внутреннему, мы действительно выращиваем это очень сильное желание.

Желать освобождения — это не значит мечтать: «О, когда же я сяду в очень долгий ритрит? Когда же я буду совершать самую великую аскезу (или самую сильную мауну)?» Такое желание не является зрелым. Это не значит, что не надо проходить ритриты. Их, конечно, надо проходить. Но истинное желание освобождения — это не тяга к внешним формам, проявлениям того или этого, а это абсолютная всепоглощающая преданность и желание осознавать эту преданность всевышнему Источнику, желание быть в этой преданности посредством созерцания и самоотдачи. И это желание с годами не должно ослабевать, наоборот, оно должно только усиливаться.

Есть такая поговорка: «Начинающий практик так непривязан, что готов отречься даже от последней одежды. А практик со стажем, увидев на дороге даже старый кусок кожи, подумает: «О, это я могу выгодно продать». То есть некоторые говорят, что в процессе духовной практики человек может утрачивать такое стремление к освобождению. Их старые кармы все равно пересиливают, берут верх и могут давать нежелательные ростки (анартхи). Но истинный йогин в процессе духовной практики не утрачивает свое желание освобождения, он его только развивает и усиливает, то есть с годами оно становится сильнее и превращается в форму выражения веры (шраддхи). И оно проявляется не только как неуклонное стремление быть в осознанности и созерцать, но и проявлении на внешнем уровне всего того, что нужно проявить.

Чем бы такой человек ни занимался: погружен ли он в служение, в деятельность или практикует в ритрите — его высшее желание не ослабевает. И такое желание обязательно перерастает в однонаправленную поглощенность естественным состоянием, в тотальную преданность этому естественному состоянию до самозабвения.

На относительном уровне это проявляется как высокая требовательность к себе, самодисциплина, гуру-йога, чистое видение, смирение и непрерывное самоосвобождение, неуклонное однонаправленное пребывание в естественном созерцании. Когда такие качества проявляются, это действительно говорит о том, что человек желает освобождения.

Внешнее отречение и его ограничения

Брихаспати сказал:

«Освобождение из этой клетки жизни возможно только благодаря полному самоотречению, мой сын!»

Васиштха продолжил:

Услышав это, Каса ушел жить в лес, отказавшись от всех удобств жизни. Это никак не повлияло на Брихаспати. Мудрые остаются вне влияния встреч и расставаний. Через восемь лет уединения и аскетической жизни Каса снова встретился с отцом и спросил: «Отец, восемь лет я вел жизнь аскета, отказавшись от всего. Почему же я все еще не достиг состояния величайшего блаженства?»

Брихаспати просто повторил свои прежние слова «откажись от всего» и ушел.

Непременное условие освобождения — отказ. Каса сначала воспринял отказ внешним образом и, восемь лет пребывая в аскетической практике и уединении, так ничего и не реализовал, потому что его отказ мыслился как нечто внешнее. И когда он пришел к своему гуру, гуру ему сказал: «Ты должен отказаться от всего». Каса недоумевал: от чего же еще отказаться? А гуру ему сказал: «Ты должен отказаться от эго».

Каса выкинул даже кусок коры, которым он прикрывал свое тело, и продолжил жить в лесу еще три года. Он снова пришел к отцу и, приветствовав его, сказал: «Отец, я отказался даже от своей палки, от одежды и от всего остального, но до сих пор я не познал сам себя!»

Брихаспати сказал: «Под «все» понимается только ум, потому что ум и есть все. Отказ от ума — значит отказ от всего». Сказав это, Брихаспати пропал из виду. Каса посмотрел внутрь себя в попытке найти ум и отказаться от него. Но как бы усердно он его не искал, он никак не мог найти то, что мог бы назвать умом! Не обнаружив ум, он начал размышлять: «Физические субстанции, такие как тело, не могут считаться умом. Почему же тогда я зря наказываю это невинное тело? Я должен вернуться к моему отцу и спросить у него, где же находится этот ужасный враг, известный как ум. Зная это, я от него откажусь».

Решив так, Кача нашел своего отца и спросил: «Скажи мне, что такое ум, и я от него откажусь».

Истинная природа отказа от ума

Истинным отказом является отказ от отождествления с умом. При этом это не отказ от ума или умственной деятельности как таковой. Например, есть человек, который сидит в автомобиле и по своей глупости вообразил, что он не человек, а автомобиль. А его друг, желая помочь ему и спасти от этого наваждения, говорит: «Ты можешь стать человеком, но для этого ты должен отказаться от автомобиля, ты должен выйти из него, покинуть его». Когда этот человек покидает автомобиль и видит свою человеческую природу, то понимает, что дело было не в автомобиле, а в его уме, который отождествился с автомобилем.

Чтобы отказаться от ума, необходимо сначала найти этот ум, потому что все факты отказа мы будем выполнять на этом уровне. Факт отказа от ума (атма-ниведана, прапатти) невозможно осуществить на другом плане. То есть, если вы выполните отказ только на внешнем уровне, это не поможет. Подлинный отказ начинается только с того момента, когда вы, усердно и ревностно занимаясь самоисследованием, обнаруживаете ум как источник связанности.

«Брихаспати ответил:

«Те, кто знают ум, говорят, что это твое «Я». Чувство собственной важности в тебе — это и есть твой ум».

Каса воскликнул: «Но это трудно, если не является невозможным!»

Брихаспати ответил: «С другой стороны, это проще, чем раздавить цветок в ладони или закрыть глаза! То, что кажется из-за невежества, пропадает при рассвете знания. На самом деле нет никакого эго — чувства собственной важности. Что оно существует, кажется только из-за невежества и заблуждения. Где это чувство эго? Как оно возникло? Что это такое? Во всех существах всегда есть только одно чистое сознание! Поэтому чувство эго, собственной важности — это только слово. Откажись от него, мой сын, откажись от собственного психологического самоограничения. У тебя нет никаких границ и обусловленностей временем, пространством и чем бы то ни было еще!»

Васиштха продолжил:

Получив эту высшую мудрость, Каса стал просветленным. Он был свободен от чувства собственной важности и от желания владеть чем бы то ни было. Живи как он, Рама. Чувство эго нереально. Не верь ему и не отказывайся от него. Как можно отказаться или, наоборот, ухватить то, что нереально? Если чувство эго само по себе не существует, существуют ли рождение и смерть? Ты есть это тончайшее и чистейшее сознание, неделимое, свободное от идей, но которое наполняет все существа. Только в состоянии невежества и непонимания мир виден как иллюзия, в состоянии осознания все видится как высшее сознание. Оставь концепции единства-разделения и будь просветленным. Не будь как тот непонятливый человек и не страдай как он!

Рама сказал:

Твои слова как нектар наполняют меня блаженством. Я нахожусь в трансцендентальном состоянии, но еще не насытился. Хотя я и удовлетворен, но снова буду тебя спрашивать, ибо кто же может насытиться нектаром? Кто этот непонятливый человек, о котором ты упомянул?»

Далее Васиштха рассказывает Раме о непонятливом человеке. Он говорит, что однажды жил такой человек, который состоял из невежества. Сам он родился и вырос в пустыне, но в какой-то момент в нем возникла некая идея. Он начал думать: «Я родился из пространства, я — это пространство, это пространство — мое». Затем у него возникла идея: «Я должен сохранить это пространство и обеспечить его безопасность». Решив так, он построил большой дом, чтобы защитить пространство. Когда он видел, что пространство в его доме в безопасности, он был счастлив. Но когда дом через некоторое время начал разваливаться, человек начал рыдать: «О, мое пространство! Куда оно делось?! Увы, оно пропало!» Этот непонятливый человек и есть эго.

«Потом он выкопал глубокую яму и чувствовал, что пространство в нем хорошо защищено. Увы, и это было однажды потеряно. Потом он сделал большой горшок, выкопал еще одну яму и посадил аллею из четырех деревьев. Все это было недолговечным, не принося счастья непонятливому человеку.

Вот значение этой истории, о Рама. Человек, сделанный из невежества — это чувство собственной важности, чувство эго. Оно возникает так же, как движение возникает у ветра. Его истинная сущность — сознание. Не зная этого, чувство эго смотрит на пространство вокруг себя как на себя и на свое. Поэтому оно ошибочно идентифицирует себя с телом и со всем, что желает защитить. Тело и все остальное существуют только некоторое время, после чего разрушается и исчезает. Из-за своего заблуждения, чувство эго время от времени рыдает, думая, что оно потеряно и умерло. Но когда горшок разбился, пространство внутри него остается невредимым».

Природа эго и внутреннего инструмента

Внутренний инструмент (антахкарана) состоит из манаса, буддхи, читты и ахамкары, которая все это связывает воедино, в некий единый конгломерат, в некую единую субстанцию. Чувство эго — это нечто временное и нереальное, оно проистекает из ложных представлений. Как в фильме, в виртуальной реальности, в театре персонажи плачут, страдают, рыдают, ссорятся, любят или ненавидят друг друга, но зритель знает, что все это нереально на самом деле и не беспокоится по этому поводу, чувствуя только развлечение, таким же образом наше высшее «Я» никогда не беспокоится, оно всегда свободно. Даже если люди плачут, страдают, рыдают, ссорятся, любят или ненавидят друг друга — это всего лишь искусственно созданные понятия, истинное же «Я» никогда не может ни страдать, ни привязываться, ни ненавидеть. Это подобно тому, как зритель не может реально переживать то, что играют актеры, зная, что все действие на сцене или на экране — это не более чем игра, предназначенная только для развлечения.

Однако почему же возникает эго? И можно ли сказать, что эго нет? На самом деле, конечно, оно есть. Например, вам говорят что-то неприятное, и у вас сразу же возникает движение ума и пран, ум начинает лихорадочно оценивать это, в результате чего ваше состояние меняется. Конечно, это реакция эго. Нельзя сказать, что эго не существует. Может быть, эго прямо не видно, но оно проявляет себя в различные моменты, когда есть возможность ему проявиться. Или у вас возникает досада, злость или даже гнев из-за того, что вы потеряли какую-либо ценную для вас и дорогую вещь, — это тоже проявление самскар эго. Или у вас возникает жуткий страх, мороз по коже, когда вы идете вечером по лесу и слышите, как кричит сова и шелестят листья на деревьях. То есть эго очень легко вывести наружу и обнаружить, что оно действительно существует. Эго существует, но не как нечто самосущее, а оно проявляется в момент восприятия через самскары, оценки и суждения.

В первый момент восприятия возникает тонкая оценочная работа ума, основанная на предыдущем опыте и самскарах. После этого уже эго, каким-то образом оценивая ситуацию, выдает решения и определяет свое местоположение в этой ситуации. Таким образом эго поддерживает свой статус неприкосновенности. Но если искусный йогин в первый момент восприятия может обрезать, словно тонким хирургическим скальпелем, оценочно-рассудочную деятельность и суждения и сразу же войдет в пространство самоосвобождения, вместо того чтобы отождествиться с выплывшими самскарами, то эго не проявит себя. Или оно проявится, но как игровая активность истинного «Я» (сахаджа-спанда), которая никак не связывает.

«Также, когда тело потеряно, сущность всегда остается невредимой. Эта сущность есть чистое сознание, которое тоньше пространства, о Рама. Оно нерушимо, никогда не рождалось и никогда не умирает. Только это бесконечное сознание сияет как иллюзия этого мира. Зная это, будь всегда счастлив».

Двадцать четыре аспекта различающей мудрости

Когда мы определили эту нереальность эго, и что все беды именно от него, и что оно составляет сущность внутреннего инструмента, связывая воедино в пространстве сознания манас, читту, буддхи и ахамкару, и что условие освобождения — это отказ (а истинный отказ — это не внешний отказ, а отказ от эго), когда мы определили, что эго проявляет себя в момент какой-либо ситуации через рассудочно-оценочную деятельность и формирование некоей отдельной точки, отдельной позиции во время этой ситуации, тогда очень важно понять, что же является противоядием и условием отказа от эго.

Этим условием является различающая мудрость (вивека), которая проявляется в двадцати четырех аспектах. И сначала следует хотя бы на уровне ума понять, что же это за двадцать четыре аспекта. Мало сказать: «Будь осознанным». Это все равно что сказать: «Будь здоров!» или «Будь счастлив!» Если человек болен, а ему просто сказать: «Будь здоров!», то это не поможет, потому что такие лозунги-заклинания на самом деле не работают. Если человек приходит и говорит: «Я голоден, мне холодно, мне негде жить», а ты хлопаешь его по плечу и говоришь: «Будь счастлив! С оптимизмом смотри в светлое будущее! Все будет хорошо!», то это не сработает. Здесь нужно что-то более тонкое, более конкретное: надо накормить человека и реально предложить ему помощь в решении его проблемы. Если человек болен, а ему сказать: «Будь здоров! Будь оптимистом! Тело — это проявление духа, в здоровом теле — здоровый дух», то это тоже не сработает. Надо проявить ясность и, более искусно соединяя воззрение с поведением, относительное с абсолютным, одновременно работать на нескольких планах: плане сознания, тела, энергии, ситуации и психологических установок человека.

Таким же образом, когда мы говорим «надо рассеять эго», «надо отказаться от эго», «надо быть осознанным», следует понять, что же именно надо делать, как можно «рассеять эго», за счет чего, что значит «быть осознанным». И тогда мы говорим, что необходимо развязать шестнадцать узлов, которые связывают нас, и, собственно,  образуют эго. И пока эти узлы будут существовать, будет существовать эго. Эти шестнадцать узлов неведения (видья-грантх или аджняна-грантх), надо развязать с помощью альтернативы, с помощью двадцати четырех распознаваний (пратипакша-бхаваны).

Есть двадцать четыре вида ясности, которые следует породить и направить на различные части нашего «я», чтобы осветить их светом различающей мудрости (вивеки). Двадцать четыре — это всего лишь число, выражающее некие грани различающей мудрости. Их при желании можно было бы классифицировать и более широко: как тридцать шесть или сто восемь. Цифра не имеет принципиального значения. Скорее, имеется в виду глубина и сила проникновения различающей мудрости в разные части нашего эго. Такие двадцать четыре вида различающей мудрости зарождаются сами по себе, естественно, если мы должным образом утверждаемся в созерцательной практике, сопровождая ее самоотдачей и привнося ее в повседневную жизнь.

Именно обретение двадцати четырех видов различающей мудрости (вивеки), позволяет преодолеть и развязать шестнадцать узлов неведения. Когда же эти узлы начинают развязываться и двадцать четыре типа различающей мудрости появляются, мы внезапно видим, что все умственные конструкции перестают иметь значение.

Поток благословений и сахаджа-самадхи

И что же имеет значение? Тотальная поглощенность, абсолютная преданность и любовь к Источнику. Такой тотальной поглощенностью и любовью должно все закончиться, когда вы однажды входите в нее и больше не покидаете, не выходите. Она не ограничена ни логикой, ни описаниями, не связана с чувством, личностью, не обращена на качества (гуны), категории или внешние объекты. И если вы непрерывно пребываете в такой любви, поток благословений начинает изливаться на вас.

Поток благословений (Ануграха-шакти) изливается всегда, только наша недостаточная внимательность и закрытость не позволяют их воспринимать. Подлинная сахаджья, сахаджа-самадхи, означает, что мы, наконец, улавливаем, как открыться этому потоку благословений и, открывшись однажды, больше не теряем его, а совершенствуем и все время поддерживаем. Все методы, которые мы практикуем в сахаджа-крийе, направлены на то, чтобы, однажды войдя в него, не покидать, а просто шлифовать его и совершенствовать. Нисходящий поток благословений в результате такой открытости рано или поздно начинает падать на васаны, самскары и растворять их. В самом начале, пока нет понимания самоотдачи и отрешения, это может быть даже болезненно, но по мере практики это становится чем-то радостным и благоприятным. Для того чтобы быть в таком потоке благословений кроме созерцания и внимательности необходим постоянный бдительный контроль и установка на анти-эго.