Когда мы принимаем правила, достаточно просто их хорошо запомнить и вспоминать потом, быть к ним внимательным. То есть наша задача здесь заключается не в том, чтобы обложить себя правилами и думать, как бы не сделать шаг влево или вправо, как бы не нарушить их, а в том, чтобы впитать их дух и проявлять внимательность в повседневной жизни. Монашеская жизнь – это путь постоянного совершенствования по направлению к мастерству. То есть предполагается, что со временем наши способности в практике разовьются настолько, что нам не надо будет специально учить эти правила, поскольку они будут проявляться так же естественно, как дыхание. Это подобно тому, как нет смысла говорить воспитанному человеку, что нельзя валяться пьяным на улице, убивать кошек и т.д. То есть, на мой взгляд, это что-то совершенно естественное и обычное, это просто корректное и внимательное состояние монаха.
Наша задача – постоянно углублять практику.
Существует очень много потрясающих и интересных вещей в Дхарме: выходы тонкого тела, опыты кундалини, видения в джьоти-йоге, разные уровни присутствия. Глубокие учения – это совершенно запредельные переживания, и истинный монах пытается как можно глубже проникать во все эти тайны Дхармы.
Я замечаю, что монахам не хватает фиксации памяти и знания учения. Когда мы интеллектуально знаем учение, то, как правило, вопросов не возникает, а интеллектуальное незнание учения ведет к пробелам в практике. Когда мы медитируем, всплывают внутренние опыты, и мы должны их научиться интерпретировать правильно. Но если мы интеллектуально не знаем учение, то мы не можем их правильно интерпретировать. Если у нас будут лишь общие, поверхностные представления о духовности, мы не поймем, в чем заключается суть метода.
К примеру, один монах задал вопрос: «А можно ли достичь только молитвами, если очень сильно молиться?» Но это несерьезно. Существует целое глубокое учение, в котором нужно разобраться. Если ты слушаешь о практике и не уловил ее суть, надо изучать учение. Такое несерьезное отношение подобно тому, что ты пришел обучаться к мастеру, который работает в определенном стиле живописи, а потом спрашиваешь его: «А можно ли рисовать карандашами?» А затем вообще говоришь: «А можно я буду маляром?» То есть это непонимание своего пути как такового.
Когда мы становимся монахами, нам нужно повышать свое мастерство в практике. То есть предполагается, что спустя годы практики мы становимся в ней все более искусными. Это не то, что мы стали монахом, и после этого нам постоянно перечитывают правила винаи. Нам уже пора думать о более высоких вещах. А если человек все еще забывает об элементарных правилах винаи, то как с ним можно говорить о высоких вещах?
Когда вы становитесь монахами, вы попадаете в число более близких учеников Гуру, то есть считается, что вам можно доверять, на вас можно положиться. Соответственно, вы должны вырабатывать нужные качества.
Невозмутимость, смирение, внимательность – важные качества монаха. Если монах не обладает такими качествами, это означает, что он еще находится на начальной ступени, поэтому ему нельзя доверять что-то сложное. К примеру, если он теряет невозмутимость в обычной ситуации, то вопрос темного ритрита вообще не стоит, ему даже обычные ритриты в этом случае противопоказаны. Практикуя в ритритах, он только обнажит свое подсознание, и его состояние станет еще более взбудораженным.
Когда мне говорят, что монахи или послушники ведут себя неподобающим образом, я испытываю разочарование и усталость от того, что учение с таким трудом воплощается в поведении и жизни других. Есть те ученики, которых приятно обучать, потому что они очень способные, сами изучают учение, только увидев книгу. Им только нужно задать правильное направление, и они без дополнительных разъяснений мгновенно понимают, что нужно делать. То есть они являются образцом для других. Можно сказать, что это те, кто идут впереди других, даже если они еще и не раскрыли свой потенциал полностью. Попрактиковав, они обязательно проявят знаки достижения. Духовная практика подобна марафонскому бегу: кто-то начинает очень быстро, но выдыхается в середине, кто-то спотыкается уже с самого начала, а кто-то всю дистанцию бежит ровно.
Уровни практики и принцип иерархии
Наша практика связана с уровнем вира (духовного героя) и дивья (божественного). Это означает, что все качества пашу (животное начало) мы должны изжить в себе, прежде чем приступим к серьезной практике. Вира и дивья отличаются бесстрашием, сообразительностью, внимательностью, самоконтролем, способностью к концентрации и невозмутимостью. Они в любой ситуации не теряют присутствие духа.
Кто не уважает тех, кто выше, тот и в этой жизни, и в следующих всегда будет шудрой, то есть человеком, занимающим низкое положение. Почему? Потому что он не может понять мистику иерархии, которая построена на принципе, что через кого-то могут транслироваться божественные энергии. Он никак этого не может принять. Он настолько зациклен на теле человека, на каких-то его качествах или чертах, что слепо верит, что этот человек есть тело, есть ум, несмотря на то, что через тело или ум каждого человека действуют энергии, которые божественны по своей природе. Но такой человек не сможет этого распознать и принять принцип иерархии. Он вступает в конфликты и всегда злословит, а это означает, что ему не удастся попасть в сообщество богов или более святых иерархов. Он всегда будет кем-то вроде чернорабочего, шудры, который не знает никакой иерархии. То есть это фактор очень низких уровней мира людей и других низших миров.
Если даже такому человеку и посчастливится достичь, то он будет одиночкой, так как не сумеет войти в мандалу и покорить энергии. Почему? Потому что вхождение в мандалу и покорение энергий предполагает учет всех внешних энергий и понимание их.
Когда мы становимся монахами, мы принимаем решение очищать ум от клеш. И сколько бы их ни проявлялось, мы работаем над тем, как их очищать.
Метод и мудрость в практике
Вопрос: «Стремление быть спокойным, невозмутимым в любых ситуациях – это метод? Или метод – это что-то такое, что дает тебе возможность быть невозмутимым и спокойным, когда ты сам пытаешься, но у тебя не получается? Или это какой-то секретный способ? Что такое метод?»
На это нужно посмотреть с точки зрения ануттара-тантры или более низших тантр. С точки зрения низших тантр, метод – это какая-то практика: мантра, визуализация, пранаяма. И считается, что метод практикуется сейчас, а невозмутимость, естественное состояние наступят в будущем. С точки зрения ануттара-тантры, все выглядит по-другому: метод равен мудрости. То есть мудрость не проявляется в невозмутимом пребывании в спокойном, естественном состоянии. То же самое можно сказать и про метод. Поэтому говорят, что если твой ум неизменен, то ты находишься в естественном состоянии. На начальных ступенях методы отличаются от мудрости, на высших ступенях методы соединяются с мудростью, поэтому есть среди махасиддхов такая поговорка: «Тот, кто разделяет метод и мудрость – молокососы». Но поскольку умы людей обусловлены, им требуются разные методы, потому что они не умеют сразу ухватить высшую мудрость и просто глубоко пребывать в естественном состоянии. Их умы очень изощренные, сложные и, как крючками, захвачены разными клешами. Словно от энергетического тела в разные миры идут десятки мелких крючков, которые держат их энергию, поэтому просто безмятежного пребывания в естественном состоянии недостаточно. Методы, например кундалини-йога и другие, позволяют освобождаться от этих крючков.
Вопрос: «А если ты пытаешься пребывать невозмутимым, то это само по себе является методом или не является?»
Да, это является методом.
Сравнение с другими традициями
Вопрос: «Тогда чем отличаются разные учения, например христианство и лайя-йога, в которых практикуется смирение? Ведь монахи и там, и там практикуют смирение, то есть их методы вроде бы неотличны. Или есть все-таки различия в методах? Что тогда является методом, если смирение само по себе не является методом? Является ли методом, когда человек, к примеру, пытается быть смиренным?»
Да, это является методом.
Вопрос: «Тогда это тот же самый метод, что и в христианстве, так как и там монах тоже практикует смирение».
Да, это один и тот же метод.
Вопрос: «Тогда какая разница в том, как вы говорили, что учитель рисует кистью, а кто-то карандашом?»
Разница все же есть. Это подобно тому, как есть разница между каратэ, кун-фу и айкидо. Во всех этих направлениях делают упражнения, растяжки и наносят удары. И для непосвященного дилетанта видится, что это все вроде бы одно и то же. Но тот, кто разбирается в тонкостях, поймет разницу. В школе карате шотокан применяются высокие стойки, а в школе кекусинкай – низкие. В ушу акцент делается на внутреннюю энергию, а в айкидо вообще нет нападения. То есть нужно четко понимать все эти различия.
Все монашеские практики и в христианстве, и в буддизме, и в других традициях имеют некие общие черты. Поскольку законы кармы и человеческого сознания действуют всегда одинаково, то было бы удивительно, если бы они сильно различались. Тем не менее методы существуют разные. К примеру, христианство – это путь только сутры, то есть смирением все и заканчивается. А лайя-йога, ануттара-тантра предполагает работу с внутренними энергиями, использование энергий клеш, практик внутреннего света и звука, а это уже совсем другое. Я не слышал, чтобы кто-то в христианстве, практикуя джьоти-йогу, достигал радужного тела. В христианстве существует концептуальное, обусловленное понимание Бога, а в лайя-йоге оно неконцептуальное. То есть если вы не исповедуете, что Бог представляет собой Троицу, то в христианстве вас объявят еретиком. Мы же в концепции не верим. По-моему, здесь и говорить не о чем, сравнивая христианство и лайя-йогу. Хотя на высших стадиях святой христианин, святой даос, буддист или йогин будут в одном и том же состоянии. Методы будут разные, но структура человеческой энергии, их тела будут одинаковые. Поэтому святые всех религий тоже примерно одинаковые.
У нас смирение является нужным, но не главным качеством. Главными качествами для нас являются присутствие и внимательность. А в христианстве смирение является самым главным качеством, однако дальше оно не идет, потому что человек не осознает своего тождества с Абсолютом, он всегда разделен. Можно сказать, что есть остановка на уровне прапати, самотрансценденции. Лайя-йога идет дальше, в ней есть самоузнавание, когда человек не только достигает полного подчинения себя Богу, Абсолюту, но когда он сам себя узнает как Абсолют. Поэтому я считаю, что это более высокая стадия.
К примеру, в христианстве есть монахи, которые принимают специальные обеты, малый скит или большой скит, и они переходят в другой режим жизни. Это что-то наподобие нашего сиддхашрама. Они входят в состояние послушания духовным наставникам даже в мелочах. У них более жесткие ограничения на еду, слова, сон и прочее.
Но если вы чуть-чуть читали христианские тексты, то из них очевидно, что как только человек становится на путь христианства, он становится в основном на путь страдания, мученичества. То есть христианство – это путь непрерывного страдания и покаяния за грехи. Если вы почитаете труды разных отцов христианской церкви, то они все говорят, что их искусил дьявол, что они падшие, и что если раньше они были хорошими монахами, стремились к Богу, то теперь их ум рассеян, молитва рассеяна, что дьявол их постоянно искушает, поэтому они едва-едва надеются спасти свою душу. Почему так происходит? Потому что христианство – это религия распятого Христа, то есть изначально есть фиксация на страданиях, на негативизме этого мира. В лайя-йоге нет подобного страдания и усердного зарождения чувства греховности.
Но каким бы путем ни следовал человек, все пути одинаковы. Как только я выхожу в Ветлугу, в Нижний Новгород, ко мне подходят люди и называют меня батюшкой. Если у вас есть саттва, то она будет проявляться и в буддийском монастыре, и в даосском, и в христианском, и в монастыре Гухья Самаджа. Если вы контролируете праны и ум, вы будете их контролировать везде.
Ко мне постоянно подходят и спрашивают: «Батюшка, вы в какой церкви служите?» Или нищие обращаются как к батюшке и просят пожертвования. Один человек в Шахунье, на вокзале, даже хотел исповедоваться. Люди думают, что я христианский священник, поскольку привыкли иметь дело с христианами.
Можно сказать, что в христианстве невозмутимость, спокойствие и смирение – это начало и конец, а у нас это только начало, это всего лишь база, за которой нужно идти дальше. Можно сказать, что внешне христианство – это больше экзотерическое учение, хотя там есть и тонкие эзотерические моменты, например Иисусова молитва, исихазм, но они тоже не особо глубоки. У нас уровень подготовки и практики более высокий, поскольку предполагает овладение пранами, нади, ступенями концентрации и самыми высшими уровнями созерцания.
Значение изучения учения
А в связи с чем всплыл этот вопрос?
«В связи с тем, что я не фиксирую память, а вы говорили, что без фиксации памяти человек не сможет овладеть методом. Я себе представлял, что практиковать метод – это значит пребывать или стараться пребывать в невозмутимом, спокойном состоянии, быть внимательным все время без перерыва на протяжении дня и ночи. Что именно это и есть метод. Зачем тогда изучать литературу, вводить себя в заблуждение?»
Мы изучаем литературу не для того, чтобы как-то набить свой ум и удовлетворить его, а для того, чтобы прояснить метод. То есть когда мы практикуем метод, всплывает очень много нюансов, и мы не знаем, как с этим методом дальше продвигаться, как с ним работать. Поэтому фиксация памяти требуется на такой узкоспециализированной литературе, которая описывает тонкости вашего метода. Если вы не изучаете глубоко учение, а просто что-то ухватили из метода, то у вас могут возникнуть такие уровни переживания, которые вам не известны. Поэтому если вы проясните что-то, то сократите для себя срок реализации лет на десять или даже на двадцать. Иногда в книге по учению вы можете найти ответ на важный вопрос или прояснить что-то, на что бы вы впустую потратили тридцать лет практики. Именно в этом смысл фиксации памяти.
Другой смысл фиксации памяти заключается в том, о чем говорил Падмасамбхава: «Чтобы обрести непредвзятый ум, который не связан концепциями, желательно изучить различные источники, чтобы возвыситься над ними всеми, чтобы ум к ним больше не прилипал». Этому методу мы не так уж и следуем, но первый способ (прояснение практики) очень важен для нас.
Дело в том, что «сохранять спокойствие и невозмутимость» – это очень расплывчатое понятие. И мы можем впасть в отклонение, неверно трактуя его. Когда же мы прочитаем, что святые говорят по этому поводу, то обнаружим, что они уже прошли наш путь и знают буквально все, что мы переживаем, словно читают наши мысли. Более того, они знают даже то, к чему мы еще не подобрались. Вот здесь и возникает восхищение учением. Тогда мы можем прочитать то, что нам еще только предстоит, чтобы не ошибиться. Допустим, если не знаешь, что наступает после отсечения сомнения, каковы стадии нидидхьясаны, то не поймешь, как продолжать находиться в естественном состоянии. В этом и заключается самая учения. То есть самая учения означает, что мы проясняем для себя технологию и работаем по ней. Если мы не проясняем эту технологию, то можем просто зря потратить время. Конечно, мы получим какую-то пользу, но мы не получим максимально возможную пользу.
Вначале учение кажется общим, но по мере углубления в него мы видим, что в учении есть секреты и тонкости, известные только Мастерам. Дилетант их не знает, он их игнорирует, поэтому он не получает результата. Такие тонкости и секреты есть в каждом учении.
То есть под учением имеются в виду не какие-то теоретические концепции, не философия, а то, что описывает методику и способы ее углубления. Именно в этом заключается смысл учения. То есть мы проясняем для себя суть методики и способы ее углубления.
Вопрос: «И все-таки то, что написано в книжках, не является полностью раскрытой методикой. Все равно, как вы говорите, остаются секреты, которые передаются именно от Учителя к ученику, а в книжках они не описаны».
Можно и так сказать.
Вопрос: «Или можно самому, читая книги, изучить эти технологии, воспринять их и, следуя им, как бы достичь реализации».
Через книги можно многое прояснить и получить пользу, но основное передается от Учителя к ученику. Скажем так: книги – это хорошо, но это не все.
Развитие дисциплины интеллекта
Еще одно из назначений фиксации памяти – развитие дисциплины интеллекта.
Вопрос: «Если, например, я разбираюсь в электронике, то, читая книги, я могу это представлять себе. А читая про радужное тело, я четко представляю, что могу набраться слов и даже философствовать неплохо, но к сути я даже и близко не подойду. То есть если у тебя нет первой дхьяны, то вообще это все бессмысленно. И когда ты читаешь об этих состояниях бесконечного пространства, пустоты, ты, конечно, можешь этими понятиями оперировать, но если ты не можешь сидеть спокойно и радостно в обычном состоянии и разговаривать о таких вещах, то это только так...»
Тут предполагается, что ты можешь сидеть в этом состоянии и дополнительно проясняешь все, что нужно.
Вопрос: «Так это нужно тем, кто уже стабильно, допустим, удерживает третью или четвертую дхьяну, поэтому ему уже интересно читать про пятую дхьяну».
Не совсем. Еще нужно, к примеру, знать учение о том, как избавляться от клеш, от эго. И если ты просто интуитивно это слышишь, но интеллектуально не понял, то ты тоже можешь допускать ошибки. То есть надо для себя прояснять не только то, как работать на уровне высшего пилотажа, а прежде всего то, как работать на уровне чего-то базового, элементарного.
Вопрос: «То есть получается, что мой уровень не дотягивает до чего-то высшего. Мне, в общем-то, нужно базовое учение читать».
А тут нет противоречия. Нужно понимать и базовое учение, и высшее.
Допустим, есть наставления о расплывании и возбужденности. Если ты их не знаешь, то ты не сможешь в медитации применить внимательность и бдительность. Значит, в медитации будет изъян. В этих наставлениях есть весьма четкие рекомендации о том, как преодолеть расплывание и возбужденность. Даже просто фиксация памяти как ориентация ума на Дхарму, как корреляция с умами святых – это очень полезно.
Соотношение интеллектуального понимания и личных переживаний
Вопрос: «Допустим, если у меня есть выбор почитать о каких-то высших материях или просто посидеть полчаса помедитировать, чтобы достичь той же самой первой дхьяны, то я выбираю второй вариант, потому что это как бы можно пощупать. Если я пощупаю блаженство первой дхьяны, только тогда я смогу как-то для себя прояснить, что такое блаженство естественного состояния. Иначе ты можешь просто читать эти слова, но они у тебя не будут ни с чем ассоциироваться, потому что тебе не с чем это сравнить, ты даже примерно не имеешь представления, о чем идет речь».
Нет нужды искать в этом противоречия. Это просто разные уровни понимания: есть интеллектуальное понимание, а есть личные переживания. Например, интеллектуальное понимание – это понимание того, что есть первая дхьяна, а есть восьмая, и что между ними существует вполне конкретная разница. На самом деле хорошо иметь и интеллектуальное понимание и личные переживания, однако переживания в медитации, разумеется, важнее. Если ты хороший практик, то для тебя не составит труда прочитать все это и разобраться. Если йогин практикует дхьяну, то прочитать об этом, чтобы глубже разобраться в том, что он практикует, – это святое дело. Я не вижу каких-либо противоречий между интеллектуальным знанием и медитацией.
Вопрос: «Противоречий нет. Просто я спрашиваю, зачем делать какой-то упор на высшую теорию, если ты практически этого пока еще не достиг?»
Нужно изучать то, что для тебя сейчас актуально, то, над чем ты сейчас непосредственно работаешь, а также доктрину в общем.
Скажем так, мы сначала проясняем доктрину в общем, потом берем в учении то, что нам нужно на данный момент, а когда продвигаемся, то открываем все более глубокие пласты учения, и тогда они становятся для нас актуальны.
Допустим, когда монах сидит в ритрите по джьоти-йоге, я ему даю свиток со всеми наставлениями по джьоти-йоге, потому что если не знать поз или особенностей созерцания, то практика будет бесполезной. Пока же он не в темном ритрите, я такой свиток ему не даю. Либо когда наступает практика управления ветрами, особые практики трансмутаций энергиями, то тогда тоже даются определенные наставления. Пока ты к этим практикам не приступил, ты изучаешь и проясняешь то, что тебе нужно в данный момент.
Наша задача не в том, чтобы стать пандитами-интеллектуалами, то есть интеллектуальная подготовка у нас на первый план никогда не выводилась, потому что нет ничего хорошего в том, чтобы просто стать ученым и оперировать терминами. Задача в том, чтобы устранить из понимания учения элементарные пробелы.
Чтение с сохранением осознанности
Вопрос: «Иногда бывает, что читаешь и понимаешь, что книга – там, а ты – тут. И иногда это так уже надоедает, что плюешь и думаешь: «Или там, или тут». Что в таких случаях делать?»
«Или там, или тут» означает, что либо ты, теряя осознанность, погружаешься в чтение, либо вынужден возвращать сознание. А высший пилотаж – читать, не теряя осознанности, пребывая тут и одновременно воспринимая то, что там. То есть это состояние, когда у тебя есть краешек сознания, который наблюдает за чтением, и краешек сознания, который сохраняет осознанность. Это трудно, но если вы будете стараться, то это возможно. И если вы так научитесь читать, у вас даже могут быть опыты очень глубокой ясности в сновидениях. Допустим, у вас будет непрерывное сознание, и вам будет сниться, что вы читаете.
Есть особая практика фиксации на сутрах, когда сутры читают нараспев целыми днями и ночами. Потом, когда монах ложится, он даже во сне не отключается, а продолжает читать сутры, у него продолжает присутствовать некая интеллектуальная ясность. То есть он не видит снов так, как это происходит обычно, а ему снится, что он думает во сне очень возвышенно, сутрами.
Была секта «кука», в которой определенным образом читали сутры: их громко, до хрипоты, выкрикивали до тех пор, пока у практикующего не начинались видения.
Перспективы монастырского обучения
Я думаю, что в будущем у нас будет увеличиваться количество послушников, соответственно, требования испытательных заданий тоже будут усиливаться. И у нас есть очень большие возможности по организации монастырского обучения, по увеличению перспектив в практике, в разных секретных методах, по введению новых дисциплин для послушников и монахов, которые помогают углублять практику. Поэтому все монахи должны, насколько возможно, стараться, чтобы мы могли все это реализовать. Пока об этих возможностях я не буду говорить, но если мы их сможем применить, они принесут большую пользу. Допустим, есть аюрведические препараты, после использования которых праны входят в центральный канал. Если их применять в ритрите, то можно пережить медитативные состояния. То есть существует много разных вещей, которые способны инициировать духовное созревание.
