Комментарий к тексту «Вопросы Милинды»
Основа, путь и плод. Естественное состояние
Сутра называется «Вопросы Милинды», книга третья, вопросы царя Будде.
«Почтенный Нагасена! Нирвана – это полное счастье или же она смешана с тяготой?
– Нет, почтенный Нагасена, мы не согласны с утверждением, что нирвана есть полное счастье. Мы полагаем, почтенный Нагасена, что нирвана смешана с тяготой; мы и обоснование тому представим, что нирвана смешана с тяготой. Обоснование это вот каково: у всех тех, кто взыскует нирваны, почтенный Нагасена, и в теле, и в мыслях заметны утруждение и натуга, ограничение в том, как стоять, ходить, сидеть, лежать и есть, подавление сна, сдерживание деятельности чувств, отказ от имения и состояния, разлука с любимыми, родственниками и друзьями.
Те же все в мире, кто счастлив и исполнен счастья, тешат и ублажают пять своих чувственных органов усладами: отрадными и приятными многообразными прелестными зримыми образами зрение себе тешат и ублажают. Отрадными и приятными многообразными прелестными песнями и стихами слух себе тешат и ублажают. Отрадными и приятными многообразными прелестными запахами цветов, плодов, листьев, кожуры, корней и сердцевины обоняние себе тешат и ублажают.
Отрадными и приятными многообразными прелестными твердыми, мягкими, жидкими, смешанными кушаньями и напитками вкус себе тешат и ублажают. Отрадными и приятными многообразными прелестными и нежными, мягкими, ласкающими прикосновениями осязание себе тешат и ублажают. Отрадными и приятными – благостными и греховными, светлыми и тёмными – многообразными прелестными помышлениями и мечтаниями ум себе тешат и ублажают.
Вы же зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и ум давите и задавливаете, тесните и утесняете, гнетете и угнетаете, отчего и тело утруждается, и мысль утруждается, а утруждённая мысль испытывает душевную боль. Недаром бродячий подвижник Магандия сказал, порицая Блаженного: «Суще убийца шраман Готама». Таково то основание, на котором я утверждаю, что нирвана смешана с тяготой.
– Нет, государь, нирвана не смешана с тяготой, нирвана есть полное счастье. Что же до тяготы, которую ты назвал нирваной, государь, то эта тягота есть не нирвана, но начальная часть осуществления нирваны, это искание нирваны. Сама же нирвана есть полное счастье, государь, и не смешана с тяготой».
Два пути к счастью
Ситуация знакомая: приходит царь побеседовать со святым, поинтересоваться насчёт трансцендентных вопросов, и у него большое замешательство. Святые говорят, что нирвана, Абсолют, Брахман – это высшее счастье, к которому надо стремиться, но царь видит аскетов, которые истязают своё тело, ограничивают свои органы чувств, выполняют тапасью, сидят посреди пяти костров или постятся, или выполняют другую тапасью, стоят на одной ноге.
В те времена это были популярные тапасьи: поднимают руку вверх, лежат на гвоздях, лежат вытянувшись на земле, скрестив глаза на кончик носа, длительное время сидят, читают мантры, стоя по пояс в воде. Он видит, что никто не наслаждается, и для царя это не счастье, это крушение всей картины мира, его представлений о счастье, потому что представление царя о счастье ассоциируется с другим.
С мягкими подушками, с паланкинами, рабами, изысканными кушаньями, звуками фанфар, богатыми дворцами, наложницами, курением фимиама, прекрасной музыкой, танцами, со всем таким утончённым, изящным, а тут он видит монахов-аскетов, которые сурово ограничивают себя. Кто-то мало спит или кто-то мало ест, кто-то, сидя неподвижно в позе, медитирует, скрестив глаза на кончик носа, кто-то среди пяти костров выполняет тапасью.
Говорит: «Я вижу, что твоя нирвана – это одни страдания, какое это может принести счастье». Но царь не способен видеть то, что лежит внутри тех, кто практикует. Пробуждённый святой ему отвечает: «Ты просто не видишь, ты видишь начальную стадию, а то, что глубже, истинное счастье ты не видишь».
Когда человек хочет стать монахом, он видит много трудностей, сложностей в монашестве. Что такое монах, санньяси – ни кола, ни двора, ни семьи, ни зарплаты, ни детей, жизнь по распорядку, самодисциплина, ни красивой одежды поносить модной, ни дома своего, ни автомобиля, ничего своего личного нет, сева, послушание.
Ему кажется это всё сложным, тяжёлая какая-то аскетичная жизнь, это трудная жизнь, и в ней мало радости. Но если он заглянет глубже – это очень свободная жизнь, это радостная жизнь. К истинному монаху подойдут, скажут: «Хочешь автомобиль, дом, семью, детей, женщину, счёт в банке, всё, что хочешь, только в мир пойди, стань как мы».
Он скажет: «Нет-нет, спасибо, не надо, потому что моё богатство иное» – он ни за что не променяет свою жизнь на такую мирскую жизнь, потому что для него всё это наоборот страдания, потому что та свобода, которую он обретает или обрёл, счастье осознаваемое, оно не видимое, не слышимое, ни обоняемое, ни осязаемое, но для него оно реальность.
Он живёт днём и ночью в Боге, и он уже не зависит ни от ограничений, ни от вещей, он в принципе своё счастье не связывает ни с внешними материальными объектами, ни с органами чувств. Такое счастье с внешними материальными объектами, связанное с органами чувств, представляется ему очень ограниченным, очень недолговечным, очень непостоянным, очень хрупким, очень тяжеловесным и не интересным, даже скучным, потому что его внутреннее счастье свободно, ни к чему не привязано.
Ни на что не опирается, кроме как на собственное сознание, и не требует никаких трудов, никаких вложений, никакой суеты, оно естественное. Два счастья: мирское счастье и счастье садху – это я говорю не только про монахов, про карма-санньяси, опытного садху. Два счастья, два образа счастья, два направления к счастью: мирское и счастье садху – это два разных направления.
Одно направление ведёт к закабалению души, к дальнейшему погружению в неведение, к новым рождениям, смертям, а другое счастье ведёт к освобождению.
Путь сердца и высшие таттвы
Счастье садху связано с осознаванием Бога (Абсолюта), на языке тантризма оно связано с осознаванием высших таттв. Что это за высшие таттвы?
Это Парамашива, то есть это таттвы, все единые с Богом, таттвы, где переживается недвойственность, шуньята (пустота), Парабрахман, Парамашива как трансцендентное, самое запредельное, вне таттв даже состояние. Первая таттва – Шива, вторая – Шакти, третья таттва – Садашива, четвёртая – Ишвара, пятая таттва – чистое знание (садвидья).
Все эти пять высших таттв, когда они осознаются, а они осознаются не в состоянии бодрствования, сна со сновидениями, сна без сновидений, а в состоянии турьи – это высшее абсолютное счастье.
Путь осознавания Бога ещё называют путь сердца. Хридаям (духовное сердце) в Упанишадах «Брихадараньяка», в «Чхандогья-упанишаде» – это Атман, это Брахман. Духовное сердце расположено у нас везде, всегда за пределами бодрствования, сна со сновидениями, сна без сновидений, в турье (в четвёртом состоянии).
Это четвёртое состояние есть внутри нас, но оно должно быть осознанно. Идти путём сердца означает осознавать это четвёртое состояние, исследовать его, искать, и мы начинаем с концентрации, атма-вичары, пока не перейдём к естественному состоянию осознанности: аманаска (йога вне ума), нираламбха (безопорное), сахаджа (естественное состояние), шунья (пустота), шива-таттва – всё это есть наше духовное сердце. Это очень важный принцип в тантризме.
Все святые, все боги, все риши, сиддхи, все садху они идут путём сердца. Все святые прошлого идут этим путём, все святые будущего будут идти этим путём, все святые настоящего идут этим путём. Не идя этим путём, невозможно достичь освобождения, и путь садху – это путь сердца, а путь захваченности материальными объектами, путь привязанности, путь желаний – это не путь сердца.
Это путь ума, это путь эго, это путь желаний, это путь тела, путь материи, путь к нарастанию неведения, путь к закабалению духа материей. Когда мы становимся садху, мы решаем идти путём сердца, мы выбираем великий путь сердца.
Путь сердца – это ведантический, тантрический принцип, если вы почитаете «Брихадараньяка-упанишаду», «Чхандогья-упанишаду», сутры, шиваитские тантры. Слог «Ом» является биджа-слогом, биджа-мантрой этого состояния, а в тантризме – это слог «Саух», где «сат» означает бытие, «ау» означает трансцендентную вибрацию, а висарга (окончание) означает Парамашиву (непроявленное).
Когда мы становимся садху, нам всегда предстоит выбирать, каким путём идти, и когда мы стали садху, мы всё равно продолжаем выбирать каждую секунду, каждый миг, каким путём пойти – путём ума, путём эго или путём сердца. Слышу мелодию, вкушаю что-то, слышу новость, общаюсь с другом, каким путём в этот момент пойти, чему отдать свою душу, пойти путём ума или путём сердца.
Если я слышу мелодию и иду путём ума, мой ум наслаждается, мои уши наслаждаются, мой слух наслаждается, но я не иду путём сердца, потому что высшие таттвы не осознаю. Если я ем, то мой желудок наслаждается, глаза наслаждаются, нос наслаждается, но пути сердца нет, потому что в этот момент я не осознаю высшие таттвы, не осознаю Абсолют.
Кто-то может сказать: «Значит, путь сердца противоположен чувственным объектам, как в случае с царём. Чувственные объекты, чувства – это одно, а путь сердца – это другое» – не совсем. Путь сердца пронизывает и чувственные объекты, и чувственное восприятие, и он начинается тогда, когда мы направляем свой ум на Бога, когда мы ведём духовную работу и осознаём или пытаемся осознавать на фоне каждого восприятия, каждого чувства, каждого действия высшие таттвы, когда мы пытаемся осознавать Брахмана, осознавать Шиву, высшие таттвы, высшее сознание. Это называется антар-тапасья (внутренняя аскеза).
Царское счастье и нирвана
«Сейчас я это обосную. Есть ли, государь, у царей царское счастье?
– Да, почтенный, есть у царей царское счастье.
– Смешано ли, государь, это царское счастье с тяготами?
– Нет, почтенный.
– А если в приграничной области возникает смута и нужно привести жителей этой области к повиновению, то как же тогда, государь, эти цари отправляются во главе советников, командиров, наёмников и телохранителей на чужбину, терпят там зной и ветер, укусы оводов и комаров, совершают переходы по равнине и по горам, ведут большую войну и подвергают жизнь свою опасности?
Это не царское счастье, почтенный Нагасена. Это начальная часть поисков царского счастья. В тяготах взыскуют цари царского счастья, почтенный Нагасена, а затем наслаждаются царским счастьем. Одним словом, почтенный Нагасена, царское счастье не смешано с тяготами. Царское счастье – это одно, а тяготы – это другое.
Вот точно так же, государь, нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготой. Сначала все те, кто взыскует нирваны, утруждают тело и мысль, ограничивают себя в том, как стоять, ходить, сидеть, лежать, есть, подавляют сон, сдерживают деятельность чувств, не щадят ни тела, ни самой жизни и в тяготах взыскуют нирваны, а затем наслаждаются в нирване полным счастьем, словно разбившие неприятелей цари – царским счастьем.
Одним словом, государь, нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами. Нирвана – это одно, а тяготы – это другое. Слушай дальше, государь, ещё обоснование, почему нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами, так что тяготы – это одно, а нирвана – это другое».
Природа изначального счастья
Нирвана, шунья, Брахман, Парамашива, шива-таттва, природа Даттатрейи, природа Ума – всё это синонимы, нирвани, брахман-нирвана. Так нирване присуще счастье, нашей глубинной природе присуще изначальное счастье.
Каждое живое существо стремится к счастью. Оно ищет счастья подсознательно с самого детства, с самого рождения. Человека не учат искать счастья, нет специальных курсов по достижению счастья, это чувство у человека встроено внутри, и на примитивном уровне оно переживается как тяга к удовлетворению желаний, желаний тела и желаний ума и органов чувств.
Когда человек развивается, его ум очищается, органы чувств очищаются, он понимает, что он может получать счастье более тонкое: эстетические удовольствия от философии, занятие живописью, музыкой, интеллектуальных бесед, познания, каких-то глубоких истин. Он уже связывает счастье с умом, от следования теориям, идеологиям, от принципов, идеалов, активируются высшие контуры сознания, творческий ум (манас), ценностный ум, интеллект, разум (буддхи).
Когда человек очищает свой ум, органы чувств ещё глубже, он начинает понимать, что сущность счастья не связана с умом, не связана с органами чувств и тем более с внешними объектами. Оно связано с тем, что лежит за ними, что ум и духовный разум (буддхи) и эго получают отблеск, только малейшие крупицы истинного счастья, а истинное счастье встроено внутри него и глубоко спрятано.
Тогда он предпринимает ещё большие поиски, он понимает, что здесь его ума недостаточно, силы воли недостаточно, его такого отношения к эго, эгоистичного отношения к себе и к миру тоже недостаточно, всё это несовершенные инструменты. Эти инструменты надо менять, оттачивать, настраивать заново, закалять, и он предпринимает садхану.
Он очищает эго, делая его пустым, прозрачным, непривязанным, не амбициозным. Он оттачивает свой ум, делая его простым, концентрированным, чистым, любящим. Он оттачивает свой буддхи, волю, делая её однонаправленной, тонкой, ясно осознающей, и для этого нужна садхана и тапасья.
С этим новым инструментарием он предпринимает исследование счастья и проникновение в область Брахмана, и когда его ум, инструмент достаточно очищен и кармы достаточно очищены, он начинает осознавать высшие таттвы, и он обнаруживает, что счастье – вот оно там содержится. Те крупицы малого, человеческого счастья ничтожны, которые человек получает в мире людей, в теле человека, всё истинное счастье находится там.
Пурнатва – божественная полнота
Например, когда осознаётся ишвара-таттва, то переживается пурнатва (божественная полнота, божественная целостность), счастье, которое само по себе, которое не требует никаких усилий, никаких действий, в котором нет никаких желаний, а есть исполненность, и ощущение таково: «Мне ничего не нужно делать, я уже давно всё сделал, мне ничего не надо добиваться, я всё имею внутри».
Пурнатва, ощущение самодостаточности, внутреннего счастья – это свойство, присущее всем божественным душам, в той или иной мере всем богам, кроме сансарных. Сансарные боги имеют его немножко, но не так, как имеют сиддхи, святые, великие боги. Но все великие боги, которых мы почитаем на алтаре, все великие святые, все сиддхи Гуру-шишья-парампары обладают пурнатвой, каждый джняни обладает пурнатвой.
Пурнатва означает, что йог счастлив, он блаженен, и он всегда пребывает в блаженстве, он черпает блаженство из трансцендентного источника, он буквально купается в океане блаженства, его счастья так много, его блаженства так много, что оно затмевает все другие желания. У него особо, кроме как желаний тела, никаких нет желаний. Если у него есть какое-то желание, то специально созданное, например, из сострадания, желание помогать другим, делиться этим счастьем, делиться путём освобождения.
Лет восемнадцать назад один ученик вёз меня на машине, и мы для монастыря только купили автомобиль управляющий, и управляющий сел с таким удовольствием за новый автомобиль и спросил: «А вы не желаете поводить, поездить, это же такой драйв». Я даже удивился, мне в голову даже такое не приходило. Много раз такие ситуации были, когда мне предлагают: «А вы не желаете вот это, или вот это».
У меня один ответ: «Я не желаю ничего, всё, чего я желаю в этом мире, желает моё тело – еду может быть два раза, три раза в день» – да, тело надо поддерживать, у него есть свои желания. Но мой ум не желает ничего, как я могу чего-то желать, если я настолько счастлив, что даже придумать сверх этого что-то трудно.
Иногда мне приходится следовать желаниям других, ради помощи другим. Иногда приходится выдумывать желания, чтобы это помогло Дхарме, например, поехать в Индию, поехать на Кайлас, то есть я говорю: «Хорошо бы пожелать этого, это поможет ученикам». Тогда я говорю: «Да, пожалуй, это желание можно выдумать, но сам я внутри не желаю ничего».
Умение не желать, умение быть счастливым без желаний, умение остаться всю жизнь на своём диване и быть счастливым в своей комнате всю жизнь в полном экстазе – это примерно похоже на то состояние, пурнатва (полнота, целостность). Многие сиддхи, многие садху живут так, что они проводят всю жизнь в своей комнате.
В Гималаях я встречался с одним садху, который очень долго жил и сейчас живёт в маленькой такой совершенно комнатке, комнатка метр высотой, но по человеческим меркам это как бы люди в таких местах, в таких комнатах не живут, это даже не комнатка, но он там жил, практиковал, был очень счастлив, он угощал нас чаем.
Пурнатва и путь к счастью
Пурнатва – это измерение счастья, когда вы питаетесь счастьем внутри себя. Но это нужно заработать садханой, тапасьей. Если мы сразу захотим пурнатву – не получится, потому что наш ум взбунтуется, наше тело взбунтуется, наши индрии взбунтуются. Мы скажем ему: «Будь счастлив», — ум скажет: «а я несчастен», — потому что это счастье не может возникнуть по приказу.
Оно возникает, когда мы устанавливаем нерушимую, незыблемую, постоянную связь с высшими таттвами, с Абсолютом, с Богом, со всевышним источником. Нужно научиться пребывать в этой нерушимой связи. Эта нерушимая связь дарует счастье, она является источником блаженства и ананды, её называют – Сатьям Шивам Сундарам (истина, благо, красота), Сат Чит Ананда (бытие, сознание, блаженство).
Структура тонкого и причинного тел
Наша блаженная сущность спрятана за тонким, грубым, причинным телом. Тонкое тело называется – пурьяштака, восьмеричный город, восьмичастный город. Почему восьмичастный? Потому что состоит из восьми частей: манас, буддхи, ахамкара, и пять танматр, то есть пять сознаний (звуковое сознание, зрительное, обонятельное, осязательное в зародыше).
Из восьми частей состоит тонкое тело, и в тонком теле содержатся желания, васаны и самскары. В тонком, ещё в причинном, глубинные самскары содержатся в причинном. Тонкое тело и причинное содержит карма-самскары, васаны, они лежат на пути к счастью. Это как две плотины или две больших стены, которые мы должны преодолеть на пути к счастью. Мы должны растворить тонкое тело, состоящее из восьми частей.
Растворить манас, ум, который переводит мысли в объекты, объективирующий ум, который принимает решения в материальном мире. Растворить буддхи, который оценивает, рассуждает тонко и ясно, создаёт ценности, строит идеальные вещи в ментальном мире. Растворить эго, которое всё пытается присвоить, создать некий конгломерат личности, установить границы, установить свою роль, отождествить, втиснуть чувство «я» в определённую скорлупу, в чувство определённости, комфорта — вот эти вещи мы должны растворить.
Также растворить пять танматр (пять сознаний), зрительное, обонятельное, осязательное. Когда мы вспоминаем, мы помним: «А вот я помнил, я слышал музыку», — и зрительное, слуховое сознание включается. Когда мы вспоминаем: «Я видел это, я видел это», — и всё зрительное сознание в тонком теле активируется.
Также запаховое, вкусовое, осязательное сознание — и эти сознания имеют целые области в нашем тонком теле. Если мы зайдём в тонкое тело, мы увидим много образов, много звуков, много памяти, и вся эта память должна быть растворена. Когда мы растворим тонкое тело, оно больше не будет мешать нашему счастью, мы его пройдём насквозь.
То же самое надо сделать с причинным телом. В причинном теле содержатся настолько глубокие самскары, что даже в момент пралаи они не растворяются, существует как основа для будущей души, то есть основание души оставляется в виде тонких отпечатков.
Достижения на пути растворения тел
Садху предпринимает свою садхану, тапасью, духовный путь, чтобы растворить эти два тела, пронзить их. Когда растворяется астральное тело, садху может переживать недвойственное присутствие во сне со сновидениями, он обретает достижение малого рождения. Это значит, больше у него нет плохих снов, неосознанных снов, во сне со сновидениями он всегда поддерживает присутствие осознанности, или может любое сновидение растворить в чистом свете.
Когда он растворяет причинное тело – это значит, у него больше нет бессознательных сновидений, в причинном теле он может оставаться самим собой как чистое бытие сознания блаженства, и тогда ему становится доступен чистейший свет за пределами трёх гун. Этот чистейший свет и есть источник изначального счастья.
Природа нирваны и духовного пути
«Слушай дальше государь, почему нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами. Тяготы – это одно, а нирвана – другое. Есть ли, государь, у учителей – знатоков какого-либо искусства счастье в этом искусстве?
– Да, почтенный, есть у учителей – знатоков искусства; счастье в своем искусстве.
– Смешано ли, государь, это счастье владения искусством с тяготами?
– Нет, почтенный.
– А как же тогда они, государь, встают и почтительно приветствуют своих учителей, ходят для них за водой, прибирают дом, приносят палочки для чистки зубов и воду для полоскания рта, едят, что остаётся, натирают учителя благовониями, моют его, моют ему ноги, забывают о своей воле, во всём следуют чужой воле, скверно едят, жестко спят и утруждают тело?
Это не счастье владеть искусством, почтенный Нагасена - это начальная часть поисков искусства. Учители в тяготах взыскуют искусства, почтенный Нагасена, а затем наслаждаются; счастьем владеть искусством. Одним словом, почтенный Нагасена, счастье владеть искусством не смешано с тяготами. Счастье владеть искусством – это одно, а тяготы – это другое. Вот точно так же, государь, нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами».
Переживание Абсолюта не смешано с нашими трудностями духовного пути. На духовном пути есть множество трудностей, даже простейшая медитация, сидение в позе, концентрация, связанная с трудностями, где мы должны преодолевать себя. Соблюдение даже простых заповедей, пранаямы, длительное выполнение техник, выполнение мантр, концентраций, йогическая самодисциплина, усмирение ума — всё это содержит в себе много трудностей.
Ежедневный распорядок как вставание по утрам, выполнение садханы — для сильного садху это не составляет трудности, это составляет его обычную жизнь, к которой он привык и даже которой радуется. Для начинающего это может представлять серьёзную трудность и даже казаться аскетизмом.
Большую трудность также представляет усмирение эго, усмирение ума, послушание, самоотдача, карма-йога — трудность не физического плана, а ментального, иногда даже больше чем физического. Но все эти трудности не связаны с счастьем Абсолюта, они возникают на пути следования к Абсолюту.
Два подхода к обретению счастья
Учение ануттара-тантры, учение лайя-йоги, джняна-йоги, оно учит нас двум путям: следуя методу (упайи), следуя садхане, мы стремимся сразу войти в измерение счастья. Мы не ожидаем, что счастье будет получено когда-нибудь в результате самадхи. То есть традиционное ожидание в йоге какое? «Вот я буду преодолевать трудности, я буду закалять свой ум, я буду воспитывать себя, изнурять себя тренировками, ограничивать аскетизмом, и когда-нибудь я получу искомое счастье, когда-нибудь я обрету нирвану, когда-нибудь я достигну самадхи».
Это правильно, это традиционный подход в раджа-йоге, в кундалини-йоге, во всех йогах. «Я буду выполнять аскезы, я буду усмирять ум, я буду дисциплинировать себя, я буду выполнять садхану, и я имею право когда-нибудь на счастье, на это искомое счастье. Я когда-нибудь обрету Бога, я когда-нибудь приближусь к нирване, я когда-нибудь обрету успокоение ума, откровения, божественного просветления, освобождения. Я имею на это право, ведь я так много старался для этого. Всю жизнь провёл или полжизни в монашестве, отрёкся от имущества, от обладания, от мирских желаний, соблюдал обеты, кажется, я имею право на это счастье».
Это путь постепенного обретения счастья в будущем. Но учение ануттара-тантры говорит немного по-другому: «Попробуй осознать прямо сейчас, не ожидай, не откладывай на будущее. Садханы надо выполнять, все обеты и дисциплины надо проходить, но не старайся поставить своё счастье в зависимость от них.
Они нужны, они превосходны, очень важно овладевать ими, дисциплинировать ум, заниматься концентрацией, севой, усмирением ума, упражняться в мантре и визуализации, но не ставь своё счастье, своё высшее состояние в прямую зависимость от них. Они играют свою роль, но попробуй осознать счастье прямо сейчас, попробуй быть счастливым, войти в измерение счастья, не откладывая на будущее, не создавая цель, не создавая мотивацию из многих цепочек, что вот я выполню это и тогда я обрету счастье. Попробуй осознать счастье как всегда присущее тебе».
Кто-то может сказать: «Ну что это за совет?». Это такой совет как поговорка: «Хочешь быть счастливым – будь им». Это как если человек болен, ему говорят: «Попробуй стать здоровым, будь здоров», — что это не поможет такой совет.
Мудрость ануттара-тантры
Но мудрость ануттара-тантры – это не просто совет «будь счастливым», она связана с обнаружением тончайшей природы осознания, с прямым введением в естественное состояние, с обнаружением неуловимой точки или, скажем так, сферы неконцептуальной осознанности, которую ученику предлагается осознать прямо в момент объяснения от Гуру, если он обладает высшими способностями.
В тот момент, когда это объясняется, ученик, обладающий высшими способностями, может его осознать, он может обрести это счастье хотя бы частично, хотя бы как тонкий аромат. Это не значит, что ему не надо ничего больше делать, что он всё сделал. Это значит, что теперь вся его духовная жизнь будет проходить в контакте с этим счастьем, она будет проходить через призму этого счастья, она будет проходить в измерении этого божественного счастья.
Войти в природу Ума означает прикоснуться к счастью за пределами концепций, за пределами мыслей, за пределами эго и больше никогда его не терять. Когда человек касается этого счастья, можно сказать, Бог сам начинает его изнутри вдохновлять и учить как Садгуру изнутри. Он уже больше не бредёт в потёмках вслепую, выполняя этот метод, этот метод в надежде, что он очистит его, что он накопит заслугу, что ум, обретя концентрацию, прорвётся в медитацию, он когда-нибудь обретёт счастье.
Он уже пребывает в измерении счастья, хотя и недостаточном для освобождения. Из этого состояния счастья он применяет методы в качестве игры – это и есть подход ануттара-тантры, подход сахаджаяны.
Свойства нирваны
«Сначала все те, кто взыскует нирваны, утруждают тело и мысль, ограничивают себя в том, как стоять, ходить, сидеть, лежать, есть, подавляют сон, сдерживают деятельность чувств, не щадят ни тела, ни самой жизни и в тяготах взыскуют нирваны, а затем наслаждаются в нирване полным счастьем, словно учителя – счастьем владения искусством. Одним словом, государь, нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами. Нирвана – это одно, а тяготы – это другое.
Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен. Почтенный Нагасена, ты употребляешь слово «нирвана». Но можно ли описать очертания, или облик, или возраст, или размеры, исходя из какого-либо сравнения, довода, причины или основания?
Нирвана ни с чем не сопоставима, государь, поэтому невозможно описать ни ее очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания. Но нирвана же есть, почтенный Нагасена. Нет, я не согласен с невозможностью указать ее очертания, облик, возраст или размеры, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания. Изволь мне это обосновать.
– Хорошо, государь, я дам обоснование. Скажи, государь, океан есть?
– Да, почтенный, есть океан.
– А если бы кто-нибудь, государь, спросил у тебя: «Сколько, государь, в океане воды, и сколько в океане обитателей?». Как бы ты ответил на подобный вопрос, государь?
– Если бы кто-нибудь, почтенный, спросил меня: «Сколько, государь, в океане воды и сколько в океане обитателей?», – то я бы вот что сказал, почтенный: «не дело ты, человек, спрашиваешь. Так вопрос ставить вообще нельзя. Такие вопросы оставляют без ответа. Знатоки мирских наук океана не исчисляли; невозможно измерить количество воды в океане или сосчитать населяющих его существ». Вот такой бы я ему дал ответ, почтенный.
– А почему ты дал бы такой ответ, государь? Океан же есть. Следовало бы сосчитать и назвать число: «Столько-то в океане воды, столько-то населяет океан существ».
– Не получится, почтенный. Это вне пределов возможного.
– Вот, государь, как невозможно измерить количество воды в океане или сосчитать населяющих его существ, хотя он и есть, так же точно, государь, невозможно описать ни очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров нирваны, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания, хотя она и есть.
Даже если бы некто, обладающий сверхобычными силами, господин своей мысли смог измерить количество океанской воды и сосчитать населяющих океан существ, то и этот бы обладатель сверхобычных сил, господин своей мысли и то не смог бы описать ни очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров нирваны, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания.
Слушай дальше, государь, еще обоснование, из которого тоже ясно, что невозможно описать ни очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров нирваны, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания, хотя она и есть. Скажи, государь, есть ли среди богов так называемые безобразные боги.
– Да, почтенный, известно, что среди богов есть и безобразные боги.
– Можно ли, государь, описать очертания, или облик, или возраст, или размеры этих безобразных богов, исходя из какого-либо сравнения, довода, причины или основания?
– Нет, почтенный.
– Стало быть, государь, нет безобразных богов?
– Есть, почтенный, безобразные боги, но ни очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров их, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания, описать невозможно.
– Вот, государь, как невозможно описать ни очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров безобразных богов, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания, хотя они и есть, так же точно, государь, невозможно описать ни очертаний, ни облика, ни возраста, ни размеров нирваны, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания, хотя она и есть.
– Хорошо, почтенный Нагасена: нирвана – безраздельное счастье, и невозможно описать ни очертаний ее, ни облика, ни возраста, ни размеров, исходя из какого бы то ни было сравнения, довода, причины или основания. Но, может, почтенный, у нирваны есть свойства, общие с чем-то другим, что-нибудь подходящее для примера, для сравнения?
– Что касается сущности – нет, государь. Но вот кое-какие свойства для примера, для сравнения указать можно.
– Отлично, почтенный Нагасена! Назови же мне скорее хоть свойство нирваны, только бы что-нибудь прояснилось, остуди мою внутреннюю лихорадку, избавь меня от нее освежающим, отрадным дуновением твоих слов.
– С лотосом, государь, есть у нирваны общее свойство, с водой – два свойства, с противоядием – три свойства, с океаном – четыре свойства, с пищей – пять свойств, с пространством – десять свойств, с драгоценным самоцветом – три свойства, с красным сандалом – три свойства, с пенкой на растопленном масле – три свойства, с горной вершиной пять общих свойств есть у нирваны.
Сравнения нирваны
– Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть общее свойство с лотосом. Каково общее свойство у нирваны с лотосом?
– Как лотос водой не запятнан, государь, так же точно, государь, нирвана ни одним аффектом не запятнана. Таково, государь, свойство, общее у нирваны и лотоса.
– Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть два общих свойства с водою. Каковы два этих общих свойства у нирваны с водою?
– Как вода, государь, освежает, остужает лихорадку, точно так же, государь, нирвана освежает, остужает лихорадку желаний. Это первое свойство, государь. Общее свойство у нирваны с водою. Затем, государь, как вода утоляет жажду уставших, снедаемых жаждой, изнывающих от зноя людей, скота и прочих тварей, так же точно, государь, нирвана утоляет жажду иметь, жажду быть, жажду избыть. Это второе свойство, государь, общее у нирваны с водою. Таковы, государь, два общих свойства нирваны и воды.
– Почтенный Нагасена, ты говоришь, что у нирваны есть три общих свойства с противоядием. Каковы три этих общих свойства у нирваны с противоядием?
– Как противоядие, государь, спасительно для терзаемых ядом, так же точно, государь, нирвана спасительна для терзаемых ядом желаний. Это первое свойство, государь, общее у нирваны с противоядием. Затем, государь, как противоядие кладет конец болезням, так же точно, государь, нирвана кладет конец всем страданиям.
Это второе свойство, государь, общее у нирваны с противоядием. Затем, государь, как противоядие – нектар бессмертия, так же точно, государь, и нирвана – нектар бессмертия. Это третье свойство, государь, общее у нирваны с противоядием. Таковы, государь, три свойства, общие у нирваны с противоядием».


