Почему же для нас так важно слушать различные истории о Даттатрее? Потому что в некотором смысле Даттатрея (его качества, его способности, его видение) — это мы сами. Даттатрея — это наш ишта-девата (избранное божество), как сказали бы на языке тибетского буддизма — идам, то есть то божество, в которое мы превращаемся.
Поскольку мы начинаем превращение с Даттатреи, то нам важно слушать о его деяниях, о его воззрении, о его форме и о том, чем он занимался, и таким образом мы постепенно утверждаемся в мысли: «Я есть сам Даттатрея». Всю жизнь мы учимся преображаться в Даттатрею:
на уровне воззрения порождая недвойственное сознание
на уровне бхавы порождая божественную гордость и чистое видение Даттатреи
на уровне визуальной формы порождая иллюзорное тело Даттатреи
Когда наши способности разовьются, разумеется, мы сможем преображаться и в других божеств. Делая исходной базовой формой Даттатрею, можно без каких-либо затруднений принимать облики, качества и состояния других божеств, если есть к этому склонность, получена передача и проведена длительная садхана. Но начинаем мы с Даттатреи, с утверждения такой мысли: «На относительном уровне я, будучи недвойственным Брахманом, проявляюсь как такая форма божества».
Почему это для нас важно? Потому что для нас очень важны такие понятия как единый «вкус», чистое видение, божественная гордость, и Даттатрея является ярким олицетворением всех этих понятий, наиболее проявленным.
Три свободы авадхуты
Даттатрея олицетворяет знаменитое правило трех свобод, которое является краеугольным камнем учения лайя-йоги, ануттара-тантры. Три свободы означают:
уму позволяется пребывать в его естественности, подобной пространству, без каких-либо ограничений
речи позволяется пребывать в естественности без каких-либо ограничений и нужды произносить те или иные мантры, слова или еще что-либо
телу позволяется пребывать в естественном поведении без каких-либо ограничений
То есть Даттатрея был авадхутой, в полной мере воплотившим эти три свободы, абсолютное самоосвобождение со всех сторон. Он находился на той стадии тантрического поведения, которую у нас называют «поведение льва» или «поведение собаки-свиньи», то есть за пределами двойственных пар противоположностей, мирских и духовных представлений.
Однако брахмана все это смущало, поэтому он прямо обратился к Даттатрее. Будучи приученным контролировать ум, брахман не впал в нечистое видение, и как только у него появились сомнения, он подумал: «Пока я все не выясню, я не должен выносить никаких суждений». Он решил, что раз риши и святые, такие как Кашьяпа, поклоняются Даттатрее, то это неспроста. Он подумал: «Наверняка есть что-то более тонкое, что я упустил в своем обучении, что осталось не совсем понятным мне», поэтому он подошел к Даттатрее и задал ему эти вопросы, чтобы получить разъяснения.
Природа авадхуты
Состояние авадхуты трансцендентно по отношению к любым укладам жизни, статусам, правилам, принципам и человеческим представлениям. Лучшее определение для названия «авадхута» было бы «безумный мудрец». Он безумный по человеческим меркам, но на самом деле я бы его назвал сверхумным. То есть он настолько умен, что вышел за пределы разума и человеческих представлений. Другим он кажется безумным именно потому, что его мудрость недоступна для обычных смертных и даже для обычных садху.
Иногда Даттатрея выступает в роли ортодоксального учителя, иногда — в роли мирянина, наслаждающегося удовольствиями, иногда — как юродивый безумец, который отпугивает одним своим видом и поведением всех, кто к нему хочет приблизиться. Все это один и тот же Даттатрея. Даттатрея многообразен, имеет множество обликов, ролей и статусов. Его невозможно определить как что-то однозначное. Это безграничная свобода ума и праны Даттатреи.
Он говорит, что это состояние авадхуты нельзя как-то дать или присвоить, отобрать его тоже нельзя. Три свободы в полном смысле могут быть просто реализованы в твоем теле и уме. Но пока они не реализованы, разумеется, не следует подражать этому.
