Комментарий к тексту «Нараяния», «Сказание о собирателе колосьев»
Однажды риши Нарада, обходя один за другим разные миры, посетил небеса Индры. Поскольку Индра почтил его, он там задержался. Индра начал его расспрашивать: «Великий риши, ты везде ходишь, постоянно переносишься из мира в мир через этот тройственный мир сансары. В мире нет ничего, что было бы тебе неведомо. Расскажи мне о чем-то интересном, что ты переживал или видел, о чем-то необычном и удивительном».
И Нарада поведал Индре историю о собирателе колосьев. Он рассказал, что в городе Махападме, на правом берегу Ганги, был один певец из рода Сомы (певец – это риши, который пел веды). Он всегда занимался медитацией, выполнял ритуалы, был очень углублен в созерцание и читал веды. Он победил гнев и в совершенстве контролировал чувства. Он был очень известным в своем роде, но в конечной цели (освобождении) еще не утвердился.
Часто он размышлял: «В чем же истинная цель чтения вед? В чем цель тапаса?» Конечно, он знал, что цель в освобождении, но поскольку это было только на умственном уровне, то есть еще не было реализовано, в нем было много сомнений, поэтому он периодически задавал себе такие вопросы. Он терзался умом, но все равно не находил решения.
Однажды, когда он размышлял о своем пути, к нему прибыл в гости некий брахман. Это был не обычный брахман, а очень самопогруженный, он мало говорил, был весь в себе. Тогда этот брахман оказал почести ему как гостю, угостил его, и между ними завязалась беседа.
Поиск истинного пути
Этот брахман, который был хозяином, завел с ним такой разговор: «Долг домохозяина я выполнил, сына получил, а сейчас решил идти к освобождению, но сомневаюсь, каким мне путем идти. Хоть умом я и знаю, что в своей сущности пребываю в Атмане, но я хочу себя в этом утвердить. Я вроде бы хочу достичь освобождения, а с другой стороны, вроде как и не хочу, потому что связан кармой и гунами; эго не хочет достигать освобождения, а душа хочет. Что же делать? Поскольку я уже кармически отработал ступень домохозяина, то хочу получить пропуск, может, не к освобождению, но хотя бы на небеса богов. Я размышлял о том, где же этот корабль истинной дхармы, который привез бы меня на другой берег. Я видел, наблюдая за аскетами и подвижниками, что даже саттвичные люди и наделенные возвышенными качествами святые иногда терпят неудачи в практике, что люди дхармы иногда имеют недостатки и даже проявляют какие-то скверные черты характера. И мое сердце не радуется этому. Куда уж мне тогда, если люди, много лет практикующие аскезу, садхану, медитацию, с таким большим трудом меняются? Вот посмотри, аскеты ходят и просят подаяние, но я-то знаю, что внутри у них тоже есть и желания, и иллюзии. Почему они считают, что они выше, чем я? Что мне с этим делать?» Так он спрашивал своего гостя.
Тогда гость, зная, что у этого брахмана много вопросов и нет истинной веры, сказал ему так: «Знаешь, я тоже пребываю в иллюзии, мое сердце тоже радуется майе, поэтому я вряд ли дам тебе правильный совет. Я не знаю все пути освобождения, очень уж много этих путей. Одни прославляют ритуалы, а другие – отшельничество. Третьи говорят, что можно быть домохозяином и всего достичь. Четвертые говорят только об освобождении. Пятые говорят о важности исполнения долга. Шестые говорят, что все достигается самопознанием (атма-джняной), созерцанием и философией. Некоторые говорят, что надо все отбросить и служить только гуру. Иные говорят, что мауна лучше всего, поэтому, следуя этому пути, точно достигнешь освобождения. Некоторые же говорят, что надо быть преданным отцу и матери и взять на себя долг, почитая их как божеств, и это обеспечит путь на небеса. Другие же надеются соблюдением обетов и непроизнесением слов лжи обрести небо. Я тоже пребываю в замешательстве. Кшатрии говорят, что надо храбро и бесстрашно, не показывая спину врагу, сражаться до конца за свои идеалы и царя, выполнять свой долг, быть преданным кодексу кшатрия, и тогда ты вознесешься на третье небо, если будешь убит в битве. Некоторые же ведут аскетичный образ жизни, например, собирают колоски и питаются только ими (дают такие обеты) и тоже вступают на путь райского освобождения. Другие мудрецы изучают писания и высшими считают ведические обеты; победив свои чувства, они достигают неба. Некоторые праведные люди даже терпят лишения и страдания, беря их как добровольное бремя ради пути освобождения и дхармы, дают обеты и продают себя в рабство».
Другими словами, в то время очень много людей следовало пути освобождения, и каждый из них вел какую-то садхану. Например, некоторые давали «обет питона» и всю жизнь вели аджагара-садхану («садхану питона»), то есть они лежали на одном месте или передвигались, не вставая. Некоторые брали «обет коровы», жили и питались как корова (полностью непривязано). Другие давали «обет петуха» или какой-нибудь птички и принимали еду так, как эта птичка принимает. То есть некоторые брали такие обеты и подражали животным, чтобы вести аскетический образ жизни. Некоторые добровольно брали на себя какие-то истязания, аскезы или лишения. Это все называется тапа-врата (аскетические обеты) с целью отсечения желаний и надежд.
Этот гость сказал брахману: «Путей огромное количество, но идя всеми этими путями, праведники, очистившись, обосновываются на небосводе, словно звезды, так их много. Через разные пути дхармы люди приходят к освобождению. Но моя мысль, несмотря на мое стремление к освобождению, расплывается, как облако, гонимое ветром. И все же я приведу тебе некоторые доводы и расскажу тебе одну историю».
Царь нагов Падманабха
И он рассказал, что в лесу Наймишаранья возле реки Гомати есть город, который называется Нага. Это божественный город, и там тридцать богов, собравшись однажды, принесли жертву. И великий царь Мандхатара, который блеском и сиянием превзошел Индру, правил там во всем своем великолепии и славе.
Также там поселился праведный огромный змей (нага). Этот великий нага, его звали Падманабха (или просто Падма), обладал большими духовными силами и благоприятными качествами. Все живые существа почитали его и подносили ему дары, и сам он всем живым существам оказывал помощь. У кого-то наказывал врагов, кому-то очищал сознание, кому-то давал дары. Он стал очень известным, слава его распространилась среди других жителей небесных лок, богов и нагов.
Этот гость сказал: «Если ты посетишь этого царя нагов Падманабху, то, придя к нему, можешь задавать ему любые вопросы о чем угодно, в том числе и по дхарме освобождения. И он тебе точно расскажет высший путь освобождения, ибо этот нага предан пути джняны (мудрости), шастрам, учениям и всех гостей принимает. Ничего, даже если ты, будучи человеком, придешь к сверхсуществу нагу, поскольку он обладает непревзойденными качествами и постоянно изучает писания, всегда находится в самообуздании, духовном подвиге. Он стоек в своих обетах, постоянно делает большие подношения, терпелив, щедр, правдив, контролирует чувства и все время думает о благе других живых существ. Сам он происходит из чистого рода нагов».
«Брамин сказал: «То слово, что я от тебя услышал, сильно меня облегчило, точно сняло чрезмерный груз, давивший на плечи! Как для изнуренного дорогой – ложе, как для изнуренного стояньем – сиденье, как для жаждущего – напиток, как для голодного – яства, как для гостя – получение желанной пищи, как желанный долгое время сын для старца, как встреча с любимым другом, о котором мечтает сердце, так отрадно мне слово твое, которое ты дал мне услышать! Как ввысь устремленным взором я вижу, воспринимаю данное мне указанье, слово твое постигая! Несомненно, исполню то, что ты мне сказал, владыка. Эту ночь, благой, перебудь со мной вместе, с рассветом ты пойдешь, досточтимый, подкрепленный приятным ночлегом. Уж опустил главу владыка Солнце, его лучи поникли».
Бхишма сказал:
Тогда брамин своему гостю оказал гостеприимство, о врагов сокрушитель, и гость провел эту ночь вместе с тем хозяином-брамином».
Путешествие к нагу
Итак, всю эту ночь они провели в беседе, а утром брахман отпустил гостя. Затем, выбрав благоприятное время, он решил направиться к этому нагу. Он шел через живописные леса, озера, реки. Однажды он встретил какого-то муни и начал расспрашивать его об этом великом царственном наге. Муни указал ему дорогу. Пройдя очень много разных трудностей, испытаний, он попал наконец-то в это царство нага и после многочисленных перипетий добрался до его дома. Когда он попал туда, то сказал приветливым голосом: «Эй, хозяин, я здесь, я пришел в гости».
Когда брахман произнес это, к нему вышла прекрасная супруга нага. Она тоже была предана дхарме, поэтому почтила его согласно ритуалу приема гостей. Она сказала ему тихо: «Добро пожаловать. Чем я могу тебе служить?»
Брахман сказал: «Несмотря на то, что ты – нагиня, а я – смертный человек, ты так благоприятно и ласково меня встречаешь. Я хочу видеть твоего мужа, царственного нага, у меня к нему очень важное дело, поэтому я очень хочу его увидеть. К обители нагов после больших трудностей я пришел с этой целью».
Жена нага сказала: «Достопочтимый нага ушел на один месяц, чтобы возить колесницу бога Солнца. Еще нужно ждать восемь суток, прежде чем он вернется. Чем я в это время могу тебе служить?»
Брахман сказал: «Я пришел сюда с непреклонным решением встретиться с твоим мужем, чтобы задать ему вопрос о пути дхармы и освобождения. Поэтому мне ничего не нужно, я буду жить в этом лесу и дожидаться его. Просто передай ему, как только он вернется, что я пришел и жду его в этом лесу. Я буду ждать на этом берегу реки Гомати все восемь дней и готовиться к встрече с ним: поститься, воздерживаться от пищи».
Сказав так жене нага, он отправился на берег реки Гомати.
Обет поста и ожидание
«Бхишма сказал:
О превосходный муж, когда тот брамин-подвижник пребывал там, воздерживаясь от пищи, встревожились домочадцы нага. Все его домочадцы: братья, жена, дети – собрались вместе и пошли к тому брамину. На песчаном пустынном берегу они его увидали: соблюдая обет, дваждырожденный, сидел без пищи, шептанию мантр предаваясь.
Приблизясь к певцу, неоднократно его почтили все домочадцы, гостеприимно сказали откровенное слово: «О богатый подвигом, нынче уже шесть дней, как ты сюда прибыл, и за это время ты не просил никакой пищи, блюститель дхармы! Ты к нам пришел, а мы к тебе явились выполнить долг гостеприимства. Мы все – домочадцы нага. Великий брамин, благоволи вкусить ради пропитания корень, лист, плод, молоко – какую-либо пищу, владыка. Отказываясь от пищи, ты, достопочтимый, в лесу обитаешь, у нас же стар и млад от нарушения долга дхармы все страдают, ибо среди нас нет вытравителя плода, нечестивца, браминоубийцы, нет в семье такого, кто бы ел раньше богов, гостя и домочадцев».
Брамин сказал: «Убежденный вашими доводами, я приму пищу через десять ночей без двух, в срок возвращения нага. Коль через восемь ночей не придет чревоходящий, тогда приму пищу, такой обет мной положен. Не удручайте себя заботой и домой возвращайтесь. То, что творю, есть знаменье, вам нарушать его не подобает».
Так домочадцы чревоходящего, отпущенные брамином, отправились восвояси, тур-человек, не достигнув цели.
Бхишма сказал:
По прошествии долгого времени чревоходящий вернулся в свое жилище, закончив дело, отпущенный Вивасвантом. С водой для омовения ног и прочими очистителями жена вышла ему навстречу».
Этот нага вернулся после того, как он впрягался в колесницу бога Солнца. Что это означает? Это означает, что он объединял свое сознание с солнечным божеством и участвовал в процессе солнечной энергии, находясь в самадхи. У бога Солнца, конечно же, нет такой колесницы, в которую надо было бы впрягаться и возить ее. Колесница бога Солнца – это его огромная духовная энергия (сурья-шакти), в которой могут принимать участие различные живые существа, достигшие высокого духовного уровня.
Возвращение нага и встреча с брахманом
«Приблизясь к той праведнице, стал расспрашивать чревоходящий: «Прекрасная, соблюдала ли ты почтение богов и гостя, как я тебе указывал раньше, согласно с требованием устава? По женскому неразумению не была ли ты нерадивой, пока я был занят исполнением божьего дела? В разлуке со мной, прекраснобедрая, не преступала ль ты грани долга (дхармы)?»
Жена нага сказала: «Ученикам надлежит повиноваться учителю, певцам – поддерживать веды, слугам – выполнять слово хозяина, охранять народ – раджам. Долг кшатриев – всех существ защита; вайшьев – способствовать жертвам, радеть о гостеприимстве; дело шудр – повиноваться певцам, кшатриям, вайшьям; долг домохозяина – забота о благе всех живых существ, о повелитель нагов! Постоянное ограничение пищи, последовательное соблюдение обетов – долг каждого органа чувств, ибо также и чувства связаны долгом. «Чей я? Откуда? Кто я? Кто здесь мой?» – пусть так вопрошает размышляющий о способе достижения освобожденья. Преданность жен супругу считается их высшим долгом. Благодаря твоим указаниям и по сути дела я это знаю, владыка нагов. И мне известен долг, и ты постоянно соблюдаешь дхарму. Как же могу от истинного пути отклониться? Как могу пойти по неверной дороге?! Неукоснительно соблюдая долг перед богами, я также стараюсь почитать и гостей, и причастных великой доле! Сюда пришел певец – семь, восемь дней тому исполнилось ныне. Он не сказал мне про свое дело, тебя хочет видеть. На песчаном берегу Гомати он ждет с тобой встречи. Сидит этот брамин, решительный в обете, повторяет Браму (веду). Мне пришлось тогда обещать ему правдиво, владыка нагов, что тебя, превосходнейший из чревоходящих, к нему направлю по твоем возвращенье. Этому вняв, благоволи туда пойти, многопознавший. Соблаговоли позволить ему тебя лицезреть, ухоглазый!»
Наг сказал: «Кого ты видела, ясноулыбная, в образе брамина? Просто ли дваждырожденного человека или дева? Ведь кто из людей, преславная, мог бы желать меня видеть? Кто смеет говорить о встрече со мной, да еще так самовластно? Чтимая, ведь среди множества суров, асуров, божественных ришей быстрые потомки Сурасы, наги, разве не слывут богатырями? Все мы, ползуны, щедрые даятели, достойны почтенья. И для людей мы решительно недоступны, так полагаю».
Наги – это полубожественные существа, которые превосходят по своим качествам многих людей, кроме выдающихся святых и сиддхов. Поэтому, услышав, что пришел какой-то человек и дожидается во что бы то ни стало его аудиенции, чтобы задать ему вопросы, что он не принимает пищу восемь дней и сказал, что как только нага придет, ему надо сообщить о его визите, этот великий нага по имени Падма начал сомневаться, человек ли это, поскольку попасть в обитель нага и так храбро вести себя мог или асур, или божество.
Различие между людьми и богами
«Жена нага сказала: «По его простоте вижу, что это не бог, о воздухом живущий. Я узнаю в нем благоговейного бхакту, о гневный».
Что значит «по его простоте вижу, что это не бог»?
Люди просты по сравнению с богами, у людей иная бхава. У богов доминирует дивья-бхава, а у человеческих существ доминирует манушья-бхава (человеческая бхава).
Боги сложно устроены, у них очень сложная внутренняя самоорганизация. Каждый бог – это невероятно сложное существо, обладающее огромной атма-шакти и дивья-шакти (внутренней магией). Сила его ясности такова, что он может ею активировать атма-шакти и дивья-шакти. Благодаря этому у богов есть иное понимание времени, пространства, тела, личности, вселенной, долга, жизни и смерти, живых существ. Каждый бог наделен огромными духовными магическими способностями, знаниями, ясностями и живет как бы в собственной вселенной.
Людям только предстоит это реализовать. Люди обладают более простой внутренней организацией, нежели боги. И за эту простоту они платят дорого: страданиями, иллюзиями, круговоротом рождения-смерти. У них нет внутренней вселенной, нет внутренней магии. Все, что у них есть – несколько эмоций и интеллект, который они получили с воспитанием и чуть-чуть развили.
Когда процессы вселенной влияют на человека и его тело проходит через пять этапов жизни, когда на него влияет время, астрологические ситуации, карма, то ему нечего противопоставить этим процессам, поэтому он связан.
Боги же черпают внутреннюю ясность из пребывания в Атмане, из сахаджьи. Если это великие боги, они обязательно пробужденные, они обладают огромной нечеловеческой ясностью. Благодаря этому они живут счастливо и так обустраивают свою жизнь, что карма, время, пять элементов их не касается или почти не касаются. Они независимы от случайных событий, они гораздо глубже контролируют ситуацию в своей жизни, нежели люди.
«Он никаких вещей не просит, но как жаждет воды чатака, как ждет дождя эта птица, влюбленная в дождь, так он лицезреть тебя жаждет. Да не встретит он затруднений, видеть тебя добиваясь. Ведь никто, рожденный в столь знатном роде, как твой, не останется равнодушным к такому бхакти! Отбросив присущую тебе ярость, благоволи ему показаться. Не подобает тебе распаляться и разбивать его упования».
Супруга нага сказала: «Несмотря на то, что ты такой могущественный, посмотри, как он смиренен. Тебе надо отбросить свою могущественность, гневливость и попытаться удовлетворить его просьбу».
«Кто плачущего не утешит, кто крушит надежды, будь то раджа или княжич, тот уподобляется плодоубийце. Знание – плод безмолвия, плод щедрости – великая слава, красноречивость правдивого превозносят и в потустороннем мире. Отдача поля приводит к цели, достигаемой выполнением долга ступеней жизни. Способствующий разумному стремленью его плод вкушает. Кто сознательно совершает бескорыстное дело ради своего блага, в преисподнюю не попадает. Это ведомо знатокам дхармы».
Наг сказал: «Я не спесив, но моя гордость – плод высокого происхождения. Эту ярость, рожденную от самомнения, ты пламенным словом сожгла, благая. Не знаю заблуждения, превосходящего ярость. Из-за нее мы, чревоходящие, особенно подлежим порицанию».
Этот наг сначала возмутился и разгневался на то, что человек так просто к нему пришел. Но поскольку жена умиротворила его, он успокоил свой гнев и сказал: «Это просто такая сильная гордость у нас из-за того, что мы высокого происхождения. Мы относимся к божественному роду, поэтому смотрим на смертных как на существ, которые очень далеки от нас». Но затем он раскаялся в этой гордости.
«Попавшего под власть ярости огненного Дашагриву, противника Шакры, Рама убил в сражении. Когда Рама узнал, что находящегося во внутреннем помещении жертвенного тельца хотят похитить обуянные насилием и яростью сыны Картавирьи, он убил их. Рама, сын Джамадагни, в схватке убил Картавирью, яростного, многосильного, подобного тысячеокому Индре. Так и я того врага тапаса – гнев, разрушителя блага, ниспроверг, благая, внимая твоему слову. Я себя, широкоокая, особо удачливым считаю, что ты, преисполненная добронравием, моя супруга! Сейчас я туда пойду, где пребывает тот дваждырожденный, свое слово пусть полностью скажет. Он уйдет, достигнув цели!»
Бхишма сказал:
Затем тот чревоходящий владыка отправился к брахману, на нем сосредоточив мысль, о его цели размышляя. О владыка мужей, приблизясь к нему, тот мудрый властитель народа, по сути своей блюститель закона, сказал медвяное слово: «Эй, эй, будь спокоен, я стану с тобой говорить, гневаться тебе не надо! С какой целью сюда ты пришел? Чего ты хочешь? Я к тебе пришел и благожелательно вопрошаю тебя, дваждырожденный: на пустынном берегу Гомати ты кому воздаешь поклонение?»
Брахман сказал: «Знай, я, Дхармаранья, сюда пришел, чтобы увидеть нага Падманабху, лучшего из дваждырожденных – в этом заключается мое дело! Придя к нему, узнав от его домочадцев, что он в отлучке, я здесь его ожидаю, как дождей пахарь. Для устранения его затруднений и утверждения благополучия, причастный йоге, без нерадивости повторяю мантру».
Наг сказал: «Сколь добронравен ты, благой, друг добрых, причастный великой доле, ты безупречен, я смотрю на тебя с величайшей любовью! Я тот наг, как ты видишь, певец-риши. Поведай свободно, что благое тебе я должен сделать? Что ты, достопочтимый, прибыл – я слышал от домочадцев, и вот я к тебе сам пришел повидаться, о дваждырожденный».
Наг сказал: «Поведай тогда мне, брахман, почему ты здесь сидишь и что хочешь узнать?»
Брахман ему сказал: «Я пришел с жаждой тебя увидеть. Я не разбираюсь в одном деле и об этом деле хочу тебя поспрашивать. Я пытаюсь утверждать себя в Атмане, пытаюсь идти путем Атмана и почитаю Атман, хотя мой ум еще очень шаткий. Но когда ты пришел со всеми своими достоинствами и величием твоего рода, ты словно лучами луны и солнца меня коснулся. Поэтому я хотел бы, чтобы ты разрешил мои сомнения в этом моем деле. Я слышал, что ты ходил возить одноколесную повозку Вивасванта. Поскольку я очень интересуюсь такими мистическими вещами и путем освобождения, расскажи мне, что ты видел такое необычное и чудесное».
Наг сказал, что у бога Солнца есть множество разных чудес, поскольку от него происходит все, что в этом мире почитается. На тысяче его лучей, как птицы на ветках, живут совершенные муни и боги. Достигнув солнечных лучей, от солнца изошедший ветер распространяется по всему пространству. Что же может быть чудеснее? А солнце его распределяет среди других. Далее он сказал: «Но есть нечто, что изумило меня и богов, и об этом я расскажу».
Видение великого чуда на солнце
«Стоя в средине его диска, великий Атман в предельном блеске пламенеет, взирая на мир – что может быть чудесней? Хоть и зовется Солнце Светлым, но есть у него и темные лучи, несущие воду в небе. Оно испускает воду в дождливое время – что может быть чудесней? Восемь ясных месяцев оно поднимает пролитую влагу и снова вбирает ее в себя за это же время – что может быть чудесней? В его несравненном блеске пребывает сам Атман, дающий семя земле; все подвижное и неподвижное он держит. Там бог Пурушоттама (запредельный Пуруша), могучий, вечный, безначальный, бесконечный – что может быть чудесней? Но узнай от меня про некое дивное диво, из обители Солнца я видел его в чистом небе. Как-то, при наступлении полдня, когда Солнце миры накаляло, сияние, равное солнечному, отовсюду явилось. Великолепием собственного света оно все миры озаряло, как бы раскалывая твердь, направлялось к Солнцу. Как пламя жертвенного возлияния, лучистый блеск распространялся невыразимой красоты, как бы второе Солнце. Вивасвант простер обе руки, принимая пришельца, а тот, принимая почесть, простер свою десницу. Затем в лучистый диск он проник, небосвод рассекая. Мгновенно тот лучезарный вошел в Адитью, став с ним единым. При схождении тех лучезарных у нас возникло сомнение: кто же из них настоящее Солнце – на колеснице стоящий или пришелец? Мы светозарному сказали об этих возникших сомнениях: «Кто тот пришелец, вознесшийся на небо, подобно второму Солнцу?»
Сурья сказал: «Это не бог Агни, друг ветра, не асур, не чревоходящий, это – совершенный собиратель колосьев, муни, восшедший на небо. Он вкушал плоды, коренья и ел упавшие листья. Тот самоуглубленный певец водой питался, воздухом питался. Гимнами Самхиты тот певец восхвалял Бхаву (Шиву): могучих небесных врат достичь подвязался и так взошел на третье небо. Без спутника, без желаний, всегда вкушал только собранные колосья тот певец, преданный благу всех существ, о чревоходящий. И богов, и гандхарвов, и чревоходящих змиев превосходят те существа, достигшие высочайшей дороги».
Наг сказал: «Вот какое чудо я там видел, о дваждырожденный, совершенный человек, достигший своим стремлением совершенства, сочетанный с Солнцем, вокруг всю землю обходит, о дваждырожденный».
Итак, наг рассказал, что когда все приветствовали бога Солнца, то появилось ослепительное сияние, которое не уступало по силе Солнцу. И сам бог Солнца вышел приветствовать этот шар света, а затем этот шар слился с ним в одно, так что другие начали думать, что же является настоящим Солнцем? Было впечатление, словно это было два солнца. И когда они начали выяснять, кто же это такой, то узнали, что это был человек, йогин, садху, преданный своим обетам, обязательствам. Сначала он взошел на третье небо, а затем достиг положения уровня бога Солнца. Входя в Солнце, он вместе с ним обходил Землю по кругу.
Завершение встречи и принятие пути
«Брахман сказал: «Несомненно, это чудо! Я вполне удовлетворен, о чревоходящий. Превосходными, целеустремленными словами мне путь указан. Да будешь ты счастлив, я ухожу благой, чревоходящий, да вспомнит меня достопочтимый, когда понадобится моя услуга».
Наг сказал: «Не высказав лежащего на сердце дела, куда теперь отправляешься, владыка? Скажи, брахман, какое у тебя дело, какая цель твоего прихода? Скажешь ли, не скажешь о деле – но дозволения уйти у меня просить ты должен. Отпущенный мною, ты уйдешь, тур-брахман, благообетный. Только что меня увидев, негоже тебе покидать друга; только приблизясь к корням дерева, (не вкусив плода), не следует тебе уходить, певец-риши. Я в тебе, превосходный брахман, а ты во мне, несомненно. Мой народ – твой народ, какую же мысль против меня таишь, безупречный?»
Брахман сказал: «Вот что, мудрец, знающий Атмана, чревоходящий, ни в каких отношениях, ни в чем не превзошли тебя боги. Что ты, то и я, и одно и то же ты и я, владыка. Я и ты, и все существа всегда проникнуты Им, достопочтимый. Но было у меня сомнение о сокровищнице добродетели, владыка чревоходящих. Обет собирателя колосьев, целесообразное благочестие я буду выполнять, превосходный. О чревоходящий, я удостоверился и принял этот высочайший подвиг. Я достиг своей цели, прошу отпустить меня, праведник. Благо тебе да будет!»
Итак, брахман сказал: «Теперь мои сомнения рассеяны. Я сомневался в том, ведет ли практика к освобождению, а если это освобождение, то какое. А теперь я увидел, каковы плоды обетов, садханы, тапаса и духовной практики. Теперь больше не о чем спрашивать. Теперь мне надо практиковать эту садхану».
Тогда он был отпущен нагом и направился к Шьяване, потомку риши Бхригу. Получив от него посвящение, он утвердился в своих обетах, а затем рассказал о том, как путешествовал к этому нагу. Отправившись в лес, брахман принял обет жить так же, как тот святой собиратель колосьев, ставший равным богу Солнца, и в конце концов достиг освобождения.
Эту историю Нарада услышал в доме царя Джанаки от мудреца Шьяваны, сына Бхриги, и рассказал ее Индре. Индра рассказал это в собрании знаменитых ведических риши на земле (во время их посещения). Когда была битва между Рамой и Бхишмой, ему поведали это васавы.
Наставления о пути дхармы
Плодом учения является обретение высочайшего положения, величайшего духовного статуса, когда из человеческого ограниченного состояния мы получаем статус божества, например такого, как божество Солнца.
Что означает статус божества? Это означает утверждение в абсолютном состоянии, в раскрытии его потенциала в аспекте трех сил: джняна-шакти, иччха-шакти и крийя-шакти.
Глядя на Солнце, следует просто вспоминать эту историю, что подобный путь – это есть и ваше будущее, если вы следуете пути дхармы. Никогда не следует сомневаться, подобно этому брахману, в вашей реализации. Дхарма является самым величайшим средством освобождения, если вы глубоко и по-настоящему следуете ей, если вы становитесь настоящими мастерами, умело применяя дхарму. Невероятно, чтобы дхарма не освобождала и не спасала. Самая большая трудность в том, чтобы стать такими мастерами.
Не думаете ли вы, что это легко? Тому, кто так думает, следует отбросить такие мысли. Никто не скажет, что это легко.
С другой стороны, не думаете ли вы, что это невозможно? Это возможно! Хотя это и нелегко. Нужны непрестанные усилия в обучении, самодисциплина, а также готовность очень многим жертвовать. Если вы делаете это годами, проходя через трудности, отбрасывая метания ума, желания, неуверенность, сомнения, опираясь на веру, самаю и гуру-йогу, не имея эгоистичного подхода, не цепляясь за временные результаты, то со временем вы обязательно будете становиться такими мастерами, поток внутренней атма-шакти, самоосвобождающей ясности, обязательно будет открываться.
И что здесь важно? Соблюдать самаи: самаю учитель-ученик, самаи учения и самаи взаимоотношений. Если есть чистота в самаях, преданность, усилия, однонаправленность и концентрация, то просто невероятно, чтобы вы не достигли успеха на вашем пути.
