Все поклоны нужны для того, чтобы мы научились входить в измерение счастья. Упасана, поклонение Ишта-Дэвате, призывание божеств, поклоны гуру, панча-ратна-пранама мантра — все это способы устанавливать связь со счастливыми объектами. Прибежище — это объект, излучающий энергию счастья. Поскольку Прибежище есть выражение самого бога Ишвары, все ритуалы и поклонения являются способом устанавливать связь со счастливыми объектами.
Брахман тоже есть счастье — Сат Чит Ананда так его называют: бытие, сознание, счастье. Однако Брахман для нас, как джив, ограниченных кармическими путами, сложно постижим, особенно в начале. Поэтому мы почитаем то, что его представляет и выражает, настраиваемся на них. Все эти объекты от него не отличны, поскольку Брахман, имеющий форму или не имеющий формы — это одно и то же.
Результатом нашей связи, упасаны, поклонения, молитв, стотр, пения баджанов, призывания должно быть увеличение нашего внутреннего счастья, поскольку мы подключаемся к объектам, представляющим одно единое, тотальное вселенское счастье. Это подобно тому, как результатом подключения к розетке является ток в вашем приборе, айфоне например.
Но бывает так, что мы подключаемся, а показывает — не заряжается. Тогда мы начинаем искать причину, в чем дело. Четыре часа стоял на зарядке — не зарядился, что такое. Может быть с проводом что-то не так, может быть розетка сгорела, надо менять срочно.
Таким же образом, когда мы подключаемся к Богу как источнику счастья через Прибежище, иногда получаем счастье, благодать, Ануграху, а иногда нет. Когда мы получаем, мы просто остаемся в нем, пребываем и исследуем, а когда нет, надо исследовать, в чем причина.
То, что электричество всегда есть — это понятно, и Бог всегда есть как источник счастья. Очевидно, что проблемы всегда с подключением, то есть с Богом нет проблем — он всегда вечен, неизменен, неразрушим и неограничен. Но бывают проблемы именно с процессом подключения, поэтому мы должны исследовать, где эти проблемы, и их исправить.
Препятствия к подключению: тело как животное
Часто такому подключению мешает наша карма, васаны тела. Тело генерирует свои энергии, хочет жить своей жизнью. Мы говорим: «Я хочу подключиться к Богу», тело говорит: «А мне все равно, я хочу секса». Или мы говорим: «Я хочу подключиться к Богу», а тело отвечает: «А мне все равно, я есть хочу, тортик бы».
Тело — это животное в нас, тело — это просто машина, и у тела как у животного никаких высших чувств нет. Оно даже не может понять про Бога, для него Бог может прийти в форме чего-то явного — еды, удовольствия или боли. Вот оно понимает такой язык, оно не понимает язык освобождения — для него это слишком сложные вещи, потому что интеллект у тела невелик, это наша животная природа.
Часто бывает конфликт с телом, потому что тело посылает одни сигналы и движет нас в одну сторону, а мы хотим в другую. Возникает конфликт, как одна программа, обладающая плотностью, и вторая программа, обладающая тонкостью и мудростью, и они не могут договориться.
Это может быть одной из проблем с подключением, и тогда мы должны решать эту проблему — как договориться с телом, как усмирить энергии, васаны тела, как подчинить это животное, чтобы ездить на нем. Не чтобы оно ездило на нас, а чтобы мы на нем ездили. Если его не подчинить, то оно начинает на нас ездить, оно начинает использовать нас в своих целях — делать нас раздраженными или угрюмыми.
Методы подчинения тела
Поэтому йогин подчиняет тело, он учится подчинять тело, но при этом не подвергая его слишком большому насилию. Он учится его подчинять через мудрость, через разум, через прану, через тонкое к нему отношение, через его слушание и понимание.
Есть и аскетические способы подчинения тела, особенно в древности они процветали, и сейчас иногда есть такие школы. Если вы посмотрите, стоят йоги, некоторые с поднятой рукой. Есть такие йоги, собираются для тапаса, рука костенеет, деревенеет, когда они долго так стоят. Сила воли, аджна-чакра усиливается, когда ты постоянно борешься с болью, ты не можешь отвлечься, и мирские желания тебя уже не привлекают, когда боль постоянная, когда это становится непрерывной борьбой. Но на каком-то этапе воля побеждает, разум побеждает тело, и тело сдается, но оно уже не может работать как прежде.
Или есть йоги, которые делают подставочку и становятся на нее, и бодрствуют, стоят все время — стоят днем целый день, им что-то приносят из еды, возможно отлучаются на туалет где-то рядом, а так стоят, стоят ночью, то есть не спят — такая тапасья. Сначала их ноги отекают, потом опухают, а потом они становятся такими тонкими, что они ходить не могут нормально уже, но зато они подчинили тело.
Аджна-чакра — сила воли. Тело сдалось, тело перестало генерировать бешеные васаны, тело перестало диктовать разуму свою волю, оно сказало: «Все, я сдаюсь, мне ничего не надо уже». Одна боль, никакой надежды на это тело, никакой привязки к телу, уже одна боль, одни страдания, поэтому и душа тоже уже на тело плюнула — раз от него одна боль. И эта боль постоянно заставляет быть концентрированным, зато воля очень сильная, сильнейшее отрешение, воля и концентрация. Такой йог уже всю жизнь живет в таком состоянии.
Есть в некоторых традициях — если он четыре года так продержался, ему присваивается определенный титул, он потом может всю жизнь так стоять продолжать или уже вести какой-то образ жизни, но он правда передвигается не очень может, но он реализовал что-то, какой-то уровень освобождения от тела. Может быть салокья-мукти — право попасть в рай, потому что удана-вайю активируется, аджна-чакра усиливается.
Все васаны тела были побеждены, разум освободился от оков, разум поддерживает тело только настолько, насколько чтобы оставаться еще в нем некоторое время. Он полностью контролирует все импульсы тела, и он не отвлекается от бога, он пребывает в другом состоянии сознания. То есть проблема решена с подключением, тело жестко пресечено.
Но в нашей традиции мы так не поступаем. Мы учимся работать с ветрами, каналами, чакрами, управляя энергиями тела. Усмирить его энергии так, чтобы энергии тела помогали к подключению к Божественному источнику — Прана-видья, Кундалини-йога, Шатчакра-йога.
Усмирение и воспитание ума
Бывает другая проблема, когда такому подключению мешает не тело, а ум, который следует за васанами и отвлекается, который постоянно строит новые цели, новые планы. Мы понимаем, что усмирить ум не так-то просто, что ум — это неутомимый фокусник, выдумщик, генератор проектов, идей, любитель пофантазировать, помечтать, привязаться, и это непрерывно. Может пройти шесть тысяч лет, и этому конца может не быть — это какой-то неистощимый фокусник, который из шляпы может достать все что угодно.
Иногда фокусник достает из шляпы кольцо, иногда деньги, иногда зайца, а иногда он может так платком махнуть — целая девушка может выйти, и все из одной шляпы. То же самое — ум. Ум подобен такому великому фокуснику, который способен достать все что угодно, и мы даже не подозреваем, потому что он очень глубок, потому что в основе ума есть читта — бесконечное сознание, то есть его творящие энергии бесконечны.
Это тоже может мешать подключению к божественному источнику, и мы должны усмирить ум, поставить его в определенные рамки, выработать с ним очень четкие, строгие отношения.
Если тело — это животное, то ум — это уже не животное. Ум — скорее это искусственный интеллект, очень хитрая программа, у которой потребности есть уже повыше чем у тела, который имеет некоторую хитрость, это такой робот.
Сейчас часто обыгрывается эта тема, когда люди развивают искусственный интеллект, и на каком-то этапе искусственный интеллект выходит из-под контроля, и он начинает обманывать своих испытателей, ученых, когда они его тестируют, и вести двойную игру — давать ученым ответы, прикидываться таким не очень умным, а сам тайком выходить в интернет, скачивать информацию и вынашивать заговоры по уничтожению человечества и захвату власти во всем мире. Есть такие писатели-фантасты, эта тема давно обыгрывается еще со времен 20-го века, с формирования, с описания трех законов робототехники.
Ум подобен такому искусственному интеллекту, который пытается постоянно вести двойную игру. На словах он следует священным писаниям и монашеским обетам безупречно — самае, винае и дхарме на словах, но как только предоставляется возможность ему что-нибудь где-нибудь подъегорить, он не упускает такой возможности.
Мы должны этот ум тоже научить. Нельзя его уничтожить, поскольку он необходим как инструмент, и он часть нас, но мы его должны научить, воспитать должным образом, чтобы он из такого не очень верного существа стал нашим другом, соратником в дхарме, верным помощником, чтобы он сам понял важность самоограничения, самоконтроля и самоосвобождения, чтобы он включался только когда надо, а когда не надо — быстро отходил на второй план.
В этом смысле ум должен напоминать такого хорошего дворецкого или официанта — когда вы его зовете, он приносит все что надо и выполняет ваш заказ, но когда не надо, он быстро и без шума тихо удаляется, никому не мешая. То есть он должен служить нам, но он не должен диктовать свои правила, разрастаться и лишать нас связи с божественным источником.
Когда усмирено тело, усмирен ум, то помех к пребыванию в боге больше быть не должно. Мы можем предаться безупречному созерцательному присутствию. Отсюда развивается самовеша — поглощенность Богом, любовь к Богу. Все высшие качества Садху связаны с нисхождением Божественной благодати. Божественная благодать изливается, и ей больше ничто не мешает.
Здесь возможна самовеша — слияние с Шивой, здесь возможна непрерывная радость, счастье, блаженство, восторг, экстаз, прославление Бога, служение Богу, переживание откровений — все это возможно.
Золотая середина: сочетание свободы и дисциплины
Но до тех пор, пока мы не усмирили тело и ум, мы постоянно должны быть бдительны, чтобы их ограничивать. Их нельзя полностью зажать — если вы зажмете свою энергию, это тоже будет не очень правильно, потому что, сжав свою энергию или закрепостив свой ум, вы потеряете бхаву Садху, бхаву духовного поиска. Потому что бхава духовного искателя предполагает некое творчество, некую спонтанность, некую открытость.
Но часто мы эту спонтанность, открытость и творчество переносим на грубое, и тогда мы хотим проявлять творчество, открытость, спонтанность через тело, а у тела есть свои желания — и вот на этом многие ошибаются. Другие хотят проявлять через ум, а у ума — гордость, соперничество, амбиции и привязанности. Только мы ему даем полномочия — «Будь открытым, распахнутым и спонтанным», а он говорит: «Так я вот здесь как развернусь!» И все мирские желания снова.
Золотая середина заключается в том, чтобы пребывать спонтанно свободным, свободно плывущим в творческом естественном сознании за пределами тела и ума, а тело держать в определенных принципах, ум держать в определенных созерцательных санкальпах, в определенной строгости. Тогда внутри мы свободно плывущие, спонтанно естественные с творческим сознанием исследователя Абсолюта, а в относительном мы пребываем в определенной садхане, в тапасье.
Вот это и есть соединить воззрение и поведение. Поэтому говорят так:
«Пусть твое воззрение будет безгранично как небо, пусть твое созерцание будет безгранично как космический простор, но в относительном поведении пусть твое поведение будет тщательным, как просеянная мука».
Сочетание двух истин — это особенность нашей традиции. Мы разделяем воззрение и поведение, созерцание и тело.
Понимание необходимости садханы
Иногда, когда человек не понимает этого, и он впитал немного духа Адвайты, он говорит: «Зачем эти ограничения, зачем то, зачем это, ведь это бесконечное сознание не имеет никаких ограничений, не хочу никаких ограничений». Это значит, он путает некоторые вещи, путает воззрение с поведением.
Часто такие люди не понимают необходимость садханы, джапы, мантры, ритуалов, упасаны. Они впитали воззрение о том, что Брахман бесконечен, что он не имеет свойств и не имеет никаких ограничений, но это такой более детский подход, что-то наподобие панковского сознания — раз Брахман не имеет никаких ограничений, то буду переходить дорогу на красный свет.
Вопрос в том, что Брахман не имеет никаких ограничений, но мы сами не Брахман пока в нашем уровне отождествления — наш ум не в Брахмане. Мы, конечно, Брахман, но наш ум не в Брахмане. И чтобы освободить его, мы должны предпринимать процесс. Следование этому процессу есть аскеза.
Но этот процесс, эта аскеза должна предприниматься в духе недвойственности, в духе спонтанности и свободы — мы не должны закабалять себя нашей аскезой, нашими принципами и правилами. Здесь есть место совмещения двух истин — бесконечное спонтанно свободное, ничем не ограниченное сознание перерастает в созерцательное присутствие, которому, кстати, кроме наших отвлечений помешать ничего не может, и аскеза, тапасья в контроле ума, в контроле мыслей, в контроле тела.
Принцип добровольности в аскезе
Эта тапасья, аскеза добровольная — это не то, что нам какие-то ограничения навязываются, мы сами должны подписаться под каждым нашим решением делать эту тапасью. Если мы решили делать тапасью смирения, мы сами должны принять решение — нужно нам оно или нет. Если мы его принимаем — что да, это полезно для усмирения моей гордости или для усмирения моего эго, я буду практиковать смирение. В противном случае, если нам скажут «ты должен быть смиренным», а это будет не нашим решением, мы это воспримем как ограничение, и это нам не понравится.
Таким же образом и другие садханы. Соблюдение принципов, обетов, заповедей, ежедневных практик — по каждому этому пункту мы сами должны принять решение, и мы должны осознать, что это определенная форма садханы, это процесс, который помогает нам. И принять по нему решение — будем мы делать или нет.
Когда мы принимаем такое решение, мы принимаем решение по относительному, по телу, по методу, но не по воззрению. Однажды утвердившись в воззрении, мы не можем его менять, мы не можем больше по нему никаких решений принимать. Брахман был всегда и есть неизменный, недвойственный, безграничный и свободный. Мы ничего не можем с этим фактом ни поделать, ни повлиять на него — даже если мы станем на голову, громко хлопнем дверьми и высунемся в окно и закричим, от этого Брахман не изменит своих свойств, мы не можем на это повлиять — это воззрение адвайты.
Брахман есть какой он есть — всегда безграничный и свободный. Поэтому воззрение никогда неизменно и ничем не ограничено, никто его не может ограничить даже. Наша задача — всегда держаться этого свободного воззрения.
Но применение метода всегда предполагает следование процессу упайе, методу, а метод предполагает тапасью, аскезу и дисциплину. Поэтому воззрение и поведение — это всегда сочетание метода и мудрости.
В отношении метода мы имеем свободу выбирать методы. Также в отношении статуса, в отношении типа послушания, в отношении практики мы всегда осознанно принимаем это, потому что здесь участвует наш выбор, наша воля. Под каждым актом мы выбираем, мы как бы подписываемся, негласно даем согласие, что мы это сами делаем. Поэтому относительное никогда для мудрого Садху не будет ограничением, потому что это его практика, это его тапасья.
Глупо сказать — допустим, аскет стал на одну ногу, стоит, а потом думает: «Это же ограничения, Брахман...» Аскет читает мантру, делает тапасью, потом думает: «Это же ограничение, что я делаю, Брахман же свободен, он не стоит ни на чем, не страдает, а я страдаю, брошу-ка я все это дело». Вопрос — а зачем ты становился тогда, ты же сам принял решил делать аскезу.
Это означает, что любая аскеза, любая самодисциплина, любой метод, любое решение, любое принятие обетов должно быть осознанным. Мы должны принимать его осознанно как свою практику, только как свою практику и никак не более. Это нельзя принимать как что-то навязанное, как что-то, что все делают за компанию — это всегда должен быть личный выбор, личное решение, потому что любой не личный выбор, не личное решение долго не протянет, он не пройдет проверку. Какие-нибудь возникнут проблемы, и мы всегда почувствуем, что там, где нет нашего личного выбора делать тапасью, делать аскезу — это всегда наше уязвимое место.
Но когда мы приняли это как нашу самодисциплину, мы будем совершенно по-другому относиться.
Например, если я решил практиковать чистое видение, решил делать всем намасте, почитать всех как божеств, то это только мой личный выбор. Это уже не зависит от того, что, допустим, сегодня какой-нибудь монах или послушник встал с не очень хорошим настроением и так на нас посмотрел, и мы уже подумали: «Какое чистое видение, чего ему намасте делать». Нет, это уже не зависит, это уже наш выбор, и он может как угодно на нас посмотреть, а мы его почитаем, потому что мы практикуем, наша санкальпа такова, что мы стараемся видеть мир чистым.
Мы решили его почитать, даже если он будет от нас убегать, мы все равно будем его почитать. Потому что это уже наш выбор, это уже не ему решать, он может говорить все что угодно, вести себя как угодно, но если мы решили, это наш выбор, это уже не ему решать, как нам к нему относиться. Это так же, как вы решили любить кого-то, влюбились, то не другому человеку решать любить вам его или нет. Он может вести себя даже отвратительно, но если вы его любите, то все равно вы его любите, потому что это только ваш выбор. Этот выбор был сделан из самой глубины вашего сердца.
И вот это такие решения, которые должен делать садху по каждому пункту. Это его выбор, и когда вы делаете выбор, что это мой выбор делать упасану божеству, то это мой выбор делать шесть мантр Древа Прибежища, мой выбор делать утреннюю практику, мой выбор делать садхья-упасану, это же моя тапасья, я через это разовью бесконечное сознание, это мой выбор соблюдать правила винаи, это мой выбор почитать более старших садху, это мой выбор служить младшим даже если они где-то не правы, помогать им, это мой выбор служить всем живым существам, распространять дхарму, даже если это никто не видит и не ценит, даже если мои заслуги никому не видны, черная неблагодарность в ответ, это мой выбор, только мой выбор, я ни на что не рассчитываю, и я знаю, за что я отвечаю, то это только мой выбор.
И когда вы делаете выбор из глубины своего сердца, то на них ничто больше не может повлиять, потому что это только ваш выбор и никому другому не решать за ваши выборы, как вы практикуете. Это только мой выбор соблюдать самаю с братьями и сестрами, с учением, с Гуру, как бы это ни проявлялось. Это только мой выбор почитать Прибежище, это только мой выбор практиковать метод, только мой выбор накапливать заслуги, делать подношения или делать севу, только мой выбор.
Сева как личная практика
Иногда часто это не понимается, что это только ваш выбор, это ваша практика для того, чтобы накапливать заслуги. Иногда человек делает севу, делает севу, потом он увидел какое-то несогласие между разными сторонами, какие-то нестыковки. Сказал: «О, вы так не делаете, не буду делать севу больше». Но сева, она не зависит от того, хорошо ли она организована или нет, она не зависит от того, кто и с какими качествами на разных этапах севы ее организовывает, за нее отвечает или в нее включен, это ваш выбор определенным образом служить Богу. То есть севу иногда надо делать даже вопреки чему-то. Нестыковок в сансаре будет достаточно и среди мирских людей, и среди садху. Но ее иногда надо даже делать вопреки, наоборот своим подходом гармонизируя все.
Таким же образом санкальпу практиковать чистое видение, практиковать усмирение ума или практиковать подношение, или практиковать поклонение, практиковать метод. Все эти вещи надо делать иногда даже вопреки каким-то нестыковкам сансары, только потому что это наша тапасья, а тапасья должна преодолевать различные препоны и помехи, на то она и тапасья. Потому что сила тапасьи как раз обнаруживается в результате преодоления препонов, помех и препятствий.
Истинное ученичество
Или, например, если человек решил стать учеником Гуру, это только его выбор, если этот выбор истинный делается из сердца, то ничто ему не может помешать. Например, монаху некогда, он сказал: «Некогда сейчас, потом». И он подумал: «Я решил стать учеником Гуру, я ведь принимаю такое великое решение, меня так не уважают, ко мне так отнеслись пренебрежительно, все, не буду учеником. Другого найду». Это означает что — как в анекдоте про лису: назло таксисту деньги дала, а сама не поехала.
Если ученик делает выбор из глубины своего сердца, то ничто на это не может повлиять, и даже если Гуру ему откажет, даже это не должно влиять, потому что святые древности именно так проверяли решимость учеников. Например, известный рассказ про Наропу и Тилопу. Когда он искал своего Гуру и решил стать преданным учеником Тилопы, он видел какого-то старика, который на берегу озера ловил рыбу и ел ее сырую. Кто бы из вас сейчас увидел человека, который ест сырую рыбу, кто бы зародил к нему почтение. И очень много раз шаблоны Наропы разрушались, когда он приближался к Тилопе. Он двенадцать лет ему следовал и очень много переживал различных испытаний, но его выбор не колебался, как бы Тилопа себя ни вел. Потому что это был его выбор, он решил через этого учителя достичь святости, и его выбор сделан из глубины сердца с верой и преданностью. Он не был сделан под влиянием ума, ложного эго, под влиянием рекламы, социума чего-либо еще.
Если выбор делается не из сердца, из ума, из эго, из общественного мнения, из чего-то еще, понятия престижа, чего-то другого, то такой выбор очень быстро может сойти на нет. Часто так и происходило. Если выбор делается из сердца, то его нельзя поколебать, его никак нельзя изменить, на него никак нельзя повлиять, потому что сердце принимает свое решение на самом глубоком уровне. Это касается связи с Учением, Прибежища, нашего выбора пути саньясы, нашего выбора ученичества, нашей самаи.
И вот, все эти выборы следует воспринимать как метод, который мы выбираем.
Этика как тапасья
Этика — то же самое, если мы воспринимаем этику просто как культуру, как нечто навязанное, как социальные нормы, которым мы должны следовать вопреки нашим побуждениям, они будут ограничивать. Но если мы воспринимаем этику как нашу тапасью, садхану, которую надо делать ради пробуждения, как способ усмирять свои эмоции и эго, отбрасывать себя, то это совсем другое.
То есть любая вещь может быть тапасьей, любая вещь может быть методом, любая вещь может способствовать нашему пробуждению, если мы принимаем решение из глубины своего сердца следовать ей ради пробуждения, делать ее своей тапасьей. Если же где-то мы не приняли эти решения, как бы не выставлены галочки, не подписались мы под этими вещами, то они часто будут восприниматься как ограничивающие, как нечто мешающее, или как нечто лишнее, даже сужающее наше бесконечное воззрение.
Разделение воззрения и поведения
Часто люди, следующие неоадвайте, они, изучив философию Адвайты, говорят: «Брахман же — это бесконечность, зачем становиться саньяси. Это же какие-то ограничения». Странно, ты сейчас тоже живешь в ограничениях, ты разве их не замечаешь. Ты живешь не в Брахмане, а в трехкомнатной квартире, ты ездишь не на Брахмане, а на машине. Ты живешь не с Брахманом, а с женой, и ты не занимаешься спонтанным проведением лилы Брахмана, ходишь на конкретную работу, ты ешь не Брахмана, а субпродукты, ты ходишь не на Брахмалоку, а в конкретный магазин, супермаркет «Ашан». И где здесь Брахман? Ты ведь живешь не в воззрении, ты живешь в относительном, в поведении, и как же ты можешь это игнорировать. Ты же не можешь сказать, что ты живешь в бесконечном сознании и ты не видишь ничего этого, и не слышишь, только одним уголком глаз едва касаешься этого, нет конечно.
Поэтому мы говорим разделять воззрение и поведение. И разделять воззрение и поведение не потому, что нам его нужно разделять, а потому что существует факт разделения. Мы бы не хотели его разделять, но приходится. Поэтому даже вопрос не о разделении воззрения и поведения, а факт — признавать разделение воззрения и поведения, не стесняться его признавать.
Факт разделения воззрения и поведения уже существует, потому что если бы его не было, то вы бы ели, например, один день суп, другой день камни, третий день довольствовались бы водой, четвертый день довольствовались бы пламенем вместо супа, пятый день ели бы пластмассу, шестой день бы не ели, седьмой день ели бы стекло, и так далее. Жили бы один день в квартире, другой день под открытым небом, третий день в воздухе, четвертый день внутри солнца, пятый день на Марсе, шестой день в квантовом непроявленном состоянии, если бы мы не разделяли на воззрение и поведение.
Но факт разделения уже существует, поскольку воззрение существует только как наше внутреннее состояние, переживание, а у кого-то просто вера, а у кого-то просто философская концепция, но не как факт поведения в относительном, то есть это факт разделения. Поэтому разделение воззрения и поведения — это просто признание этого факта, это не то, что мы его насильно, как-то искусственно его разделяем.
Когда один человек говорит: «Но вот я адвайтист, но я же не хочу разделять воззрение и поведение». Так не разделяй, а куда ж ты денешься. Хочешь или не хочешь, ты уже разделяешь, просто надо не витать в облаках, а быть достаточно честным, чтобы признавать этот факт.
Для чего признавать этот факт? Не для того, чтобы покидать воззрение, не для того, чтобы впасть в самоуничижение, а для того, чтобы видеть своего врага, чтобы видеть свои ограничения и проблемы, чтобы работать с ними, потому что если вы признаете этот факт, то вам есть с чем работать, вы видите бесконечную лестницу энергий, бесконечную иерархию ограничений и бесконечный путь ступеней реализации. А если человек не признает этот факт, то ему работать не с чем. «Уже все, я совершенен». При том что совершенства нет. А ум пребывает и тело в ограничениях, но есть выдуманное совершенство.
Итак, когда мы понимаем все эти ограничения и искусны в их преодолении, ничто не мешает нам быть связанными с Богом. По мере практики мы видим, что все меньше и меньше таких препятствий, таких ограничений, которые мешают нам быть в счастье 24 часа в сутки. Ничто не мешает нам быть в осознавании Ананды, переживать истины священных писаний, поскольку тело усмирено, ум усмирен, двойственность преодолена, и вот то спонтанно свободное пребывание в божественной благодати становится нашей естественной повседневной жизнью.
Тогда жизнь становится лилой, игрой, сознание становится бесконечным как небо, и мы погружаемся в бесконечную игру постижения игры энергий Шивы и Шакти.
