Комментарий к тексту «Удхава-гита»
Быть как ветер, быть как океан
24 учителя Гуру Даттатреи
«О, брахман, скажи нам, спрашивающим тебя, как ты получаешь блаженство от одного только слова "Я", будучи не затронут чувственными объектами и живущим уединенной жизнью».
История такая: это Удхава-гита. Царь путешествует и решил посетить Анасую и Атри. Но родителей не было дома, был маленький Даттатрея. Он решил поговорить с Даттатреей и получил наставление. Решил поинтересоваться у мальчика в шутку: «Кто были твои учителя?» Даттатрея ему спонтанно пропел песню о своих 24 гуру.
В другой версии царь путешествовал где-то по пустыне, в лесу, и нашел Авадхуту, лежащего просто на земле. И спросил: «Ты выглядишь не как нищий, а светишься достоинствами. Отчего ты так живешь?» И Даттатрея, выполняющий садхану питона, также спонтанно пропел ему песню о своих 24 гуру, у которых он научился образу жизни авадхуты.
«Благословенный Господь сказал: "Выслушав такое почтительное обращение со стороны разумного Яду, почитавшего брахманов, благородный брахман обратился к царю, низко склонившемуся в благословении.
Брахман сказал: "У меня много учителей, о царь, к которым я обращал свой разум и у кого учился мудрости, все время странствуя по земле. Послушай о них. Земля, воздух, небо, вода, огонь, луна, солнце, голубь, питон, море, мотылек, пчела, слон, собиратель меда, олень, рыба, куртизанка Пингала, скопа, ребенок, дева, изготовитель стрел, змея, паук и одно насекомое, известное как брахмаракита. Они, о царь, являются теми 24 учителями, к которым я обращался, изучая свойственные им черты поведения, я получил все мои уроки"».
В древности существовали традиции наблюдения за животными, изучение их повадок. Например, китайские мастера, наблюдая за животными, создали много стилей боевых искусств. Есть стиль змеи, есть стиль дракона, стиль тигра, стиль журавля. Есть целые школы, семейно-родовые линии передачи, которые изучаются в том числе в монастыре Шаолинь. Все они родились примерно так: мастер, не удовлетворенный своей подготовкой, отправлялся в джунгли, в лес заниматься боевыми искусствами. Там он жил среди животных и тайком наблюдал за повадками разных животных. Когда он тренировался, он сосредотачивался на них, и у него возникало прозрение. Подражая их повадкам, движениям, у него появлялась ясность, как можно вести боевое искусство, как можно сражаться. Так рождался новый стиль. Затем он выходил из своего тапаса, возвращался из джунглей, открывал новую школу и проповедовал новый стиль, и своим стилем утверждался со своей школой.
Даттатрея не создал никаких боевых искусств, у него совсем другая задача. Даттатрея дал модели поведения для садху, стили поведения садху, что еще гораздо важнее, чем боевые искусства. Наблюдая за поведением разных существ, он дал наставления будущим садху, наставления по поведению. Здесь есть наставления по воззрению, также по созерцанию, но в целом это больше наставления по поведению для санньяси.
Два пути духовного развития
Наставления Даттатреи прямые. Есть два пути в этом смысле. Один называется брахмаракита-ньяя, а второй — арундхати-ньяя.
Брахмаракита-ньяя означает: насекомое, например гусеница, превращается в осу. Она медитирует на свое будущее и превращается. Она прямо медитирует на свою цель. Джива медитирует на Брахмана и превращается в Брахмана. Гуру преображает ученика благодаря связи Гуру-йоги. Ученик, медитируя на Гуру-бхаву, сам преображается. Это брахмаракита-ньяя — прямой путь.
Арундхати-ньяя — это другое. Арундхати — это звезда, и считается, звезда арундхати тусклая, маленькая и сразу не видна. Поэтому когда на нее указывается, избирается другая звезда, которая побольше, которая лучше видна. И условно она принимается за арундхати, до тех пор, пока у человека не появляется более хорошее зрение. А потом уже объясняется, что на самом деле это не арундхати, а арундхати рядом с ней, а эта звезда была выбрана, чтобы можно было указать направление, ученик мог увидеть примерно, куда надо смотреть. То есть арундхати-ньяя — это постепенное, это уловочное знание, которое показывает сначала более низшие формы поклонения, более низшие формы дхармы, а затем указывает на высший путь. Арундхати-ньяя — это и чарья-пада, и крийя-пада, а путь Даттатреи — это джняна-пада, брахмаракита-ньяя.
Учитель Земля
«Сейчас я расскажу тебе, каким образом, от кого и какой урок я выучил, слушай. Земля. Человек с устойчивым разумом не должен, даже испытывая притеснения со стороны других существ, которые сами находятся под властью судьбы, отклоняться от своего пути. Всегда помни об этом. Это тот урок, который я выучил у земли».
Поведение земли означает: будучи обиженным, оскорбляемым, притесняемым, стойко держаться принципа смирения, устойчивости, быть неподвижным, как гора. Как земля питает всех живых существ, взамен ничего не требуя, даже когда она страдает, или в нее плюют, что-то делают, она стойко все переносит. Поэтому путь земли — быть непоколебимым как гора, стойко все переносить. В жизни садху очень важно практиковать поведение земли, поведение горы.
Одно дело — мы слышим о великом недвойственном воззрении, другое дело — мы пребываем несокрушимо, как гора, в поведении. Пребывать несокрушимо как земля или как гора в поведении означает быть в воззрении непосредственно прямо сейчас. Непосредственно, прямо — это называется апарокша. В связи с этим есть термин апарокшану-бхути — прямой опыт, апарокша-джняна — прямая джняна, прямое видение Брахмана. И в связи с этим есть термин апарокша-нубхава-сварупа. Апарокша-нубхава-сварупа означает сущность прямого интуитивного восприятия, природа или форма непосредственного понимания.
То есть когда у нас есть апарокша, прямое видение реальности, Брахмана, прямой опыт — апарокшану-бхути, мы переживаем сущность прямого интуитивного восприятия как апарокша-нубхава-сварупа, и это и есть способность проявить в поведении. А еще есть апарокшатва — то есть ощущение непосредственности или прямоты. То есть это когда воззрение переживается прямо, оно переживается в своей сути и оно ощущается. И как ощутить воззрение прямо в своей сути? Быть как гора, быть как земля. Воззрение становится поведением. Оно не там где-то в учебниках по философии и в шастрах, оно здесь, прямо сейчас, как гора, устойчив как земля. Это поведение земли, данное Даттатреей для садху, для санньяси.
Учитель Ветер
«Ветер. Йог, странствующий среди чувственных объектов, обладающих разнообразными качествами, не должен быть привязан к ним. Сохраняя свой ум абсолютно свободным от их достоинств и недостатков, будучи подобным ветру. Даже воплощаясь в материальные тела на земле и соединяясь с качествами этих тел, йог с его взором, всегда устремленным на его "Я", не затронут этими качествами, подобно ветру, не затронутому ароматами».
Быть подобным ветру в поведении, летать вместе с ветром означает не цепляться, не создавать лишних зависимостей, не отождествляться, быть в самоосвобождении. Когда возникает привязанность, в тот час ее освобождать, оставлять.
Сансара — это что-то кажущееся привлекательным, но таковым не являющимся. Есть термин апоторомания. Апоторомания означает приятный на первый взгляд, прекрасно выглядевший для тех, кто не умеет различать, то есть поверхностная привлекательность, поверхностная красота — это свойство сансары. Она прекрасно выглядит для тех, кто не умеет различать, она привлекательна для тех, кто не умеет различать. А поведение ветра — это не привязанность, это легкость самоосвобождения. Это второе наставление по поведению Даттатреи.
Учитель Вода
«Вода. Чистый, мягкий по природе, приятный святой источник, наделяющий святостью людей, мудрец, сродни воде, очищает всех, кто бы ни смотрел на него, ни прикасался к нему, ни восхвалял его».
Поведение воды означает вашу гибкость, вашу способность, будучи в воззрении и будучи не привязанным ни к чему, проявлять гибкость в восприятии, во взаимоотношениях и при этом, как вода очищает всех, при этом нести такое очищение другим.
Гибкость означает: вы можете легко отступать от своих концепций, от своих привязанностей, вы можете легко понимать другого, легко принимать любую ситуацию, любую конфигурацию. И при этом вы ничего не теряете, вы устойчивы в своем воззрении и созерцании, подобно горе. Но эта устойчивость очень гибкая, она не жесткая, не прямолинейная. И благодаря такой гибкости вы не утрачиваете чистоту и прозрачность.
Течь вместе с рекой в поведении, быть подобным реке означает быть всегда с ситуацией, быть всегда адекватным ситуации. Что бы ни происходило, вы гибко вписываетесь в любую ситуацию. При этом вы к ней не привязаны, вы нерушимы подобно горе, пребываете в воззрении.
Учитель Огонь
«Огонь. Яркий, сияющий в тапасе, могущественный, не имеющий никакого вместилища для пищи, кроме своего живота и употребляющий в пищу все, человек самообладанием подобно огню не загрязнен таким образом. Иногда не раскрывая себя, иногда открыто проявляя себя, обращаясь к тем, кто желает процветания, он поглощает жертвователей, сжигая их прошлое и будущее зло. Вездесущий Господь, пронизывая эту грубую и тонкую вселенную, порожденную его собственной майей, действует в форме различных вещей, подобно пламени огня, принимающему форму горящих вещей».
Поведение огня означает все очищать, все трансформировать. Иногда огонь бывает сокрытым. Например, тлеющие угли — там не видно пламени и может показаться, что огонь полностью исчез. Но если вы чуть-чуть копнете глубже, огонь легко разгорается. Садху подобен огню, который может быть либо проявлен, либо сокрыт, подобно тлеющим углям, которые могут в любой момент разгореться.
Как огонь все подвергает трансформации и все очищает, принимает любые подношения и сводит их к одной субстанции — пеплу, так и садху, принимая различные впечатления, переживания, соединяет их с огнем веры, воззрения, созерцания, превращает все в материал единого вкуса. Огонь принимает различные подношения, но эти подношения сгорают в нем. Так и садху, принимая различные подношения через органы чувств, сжигает все эти подношения в субстанции единого осознавания. Таково поведение огня.
Огонь не меняется — бросили ли вы в него один материал или другой, он остается тем же самым, он его перерабатывает, пережигает. Таким же образом садху не меняется под воздействием впечатлений, он их перерабатывает, пережигает, он не подвергается им. Например, если вы в огонь положите дерево, затем положите навоз, затем положите гхи, затем бросите копру — кусок кокоса, огонь не становится то кокосовым, то масляным. Он все равно перерабатывает, он не теряет своей сущности, он остается в своей сущности. Он проявляет свою силу над теми подношениями, теми материальными объектами, которые ему подносят. Он их перерабатывает, сам остается по своей природе тем же самым, а они превращаются во что-то другое, в пепел. Никогда не было так, чтобы вы бросили дрова в огонь и дрова переработали огонь. Огонь показывает свою силу, свое старшинство над другими материальными элементами.
Огонь не подвергается материальными элементами, если его поддерживать на должном уровне разожженным. Таким же образом садху показывает силу над восприятием органов чувств, перерабатывая в субстанцию единого сознания. Таково поведение огня. Если у садху достаточная воля, сила осознания, он всегда демонстрирует поведение огня. Принимая любые подношения органов чувств, он их перерабатывает, превращая в пепел. Пепел, бхасма — символ Ясного света. Переработать любые подношения, любые восприятия органов чувств до Ясного света — это и есть путь огня, поведение огня.
Учитель Луна
«Луна. Все состояния от рождения и до смерти относятся к телу, а не к Атману. Подобно фазам Луны, обусловленным временем, чей ход непостижим».
Луна остается неизменной, хотя ее фазы меняются. Условия жизни, такие как молодость, взросление, старение, старость, смерть — это как фазы Луны, а сама Луна, как сознание, неизменна. Поведение Луны означает знать истину, не затрагиваться видоизменениями во внешнем мире, видоизменениями тела, праны или чего бы то ни было.
Луна как принцип недвойственного осознавания неизменна, но ее фазы могут меняться. Луна в этом смысле — символ и воззрения, и созерцания, стойко держаться воззрения и созерцания на фоне перемен. Это поведение Луны. Вы не обращаете внимание на фазу Луны, вы понимаете, что это одна и та же Луна под разным освещением и не более. В воззрении и созерцании вы не обращаете внимание на относительные вещи, вы знаете — это один и тот же Брахман, просто подсвечивается он по-разному.
Учитель Солнце
«Солнце. Йог принимает чувственные объекты с помощью органов чувств и возвращает их в должное время любому, нуждающемуся в них, не привязываясь к ним. Подобно Солнцу, которое испаряет воду своими лучами с поверхностей водоемов, затем возвращая ее в форме дождя обратно в почву. Подобно Солнцу, Атман, пребывающий в себе и всегда одинаковый, не воспринимается как множественность, но при обнаружении себя через конкретные проявления он воспринимается невежественными людьми как становящийся тождественным этим проявлениям».
Поведение Солнца означает быть всегда в благодати Брахма-ахам-бхавы. Солнце различается, когда отражается в луже, в океане или в реке. Но Солнце в луже, океане или в реке — это одно Солнце. Когда мы понимаем принцип одного Солнца, это означает: мы устойчиво не покидаем воззрение, устойчиво пребываем в воззрении. Мы пребываем в благодати Брахма-ахам-бхавы и щедро делимся ею, подобно Солнцу.
Учитель Голубь
«Голубь. Ни к чему нельзя питать слишком сильной привязанности, если же это имеет место, то такой человек будет сражен несчастьем, подобно несчастному голубю. Голубь построил свое гнездо на дереве в лесу и жил там в течение нескольких лет со своей голубкой. Голуби с их сердцами, связанными узами любви, жили в паре, постоянно смотря друг на друга и полностью уделяя все свое внимание друг другу. В том лесу они сидели вместе, странствовали, отдыхали, общались, играли и ели, не испытывая никакого опасения. Чего бы ни пожелала голубка, которая охотно доставляла наслаждение своему возлюбленному, о царь, голубь исполнял это даже несмотря на большие трудности, ибо он был рабом своих чувств. Через некоторое время голубка отложила яйца в том гнезде, и пара начала высиживать их. Через определенное время несколько птенцов с нежными крылышками и перышками вылупились из тех яиц, и непостижимая сила Бога начала предавать им нужную форму.
Счастливая пара, посвятив себя своему потомству, взращивала птенцов, слушая их щебетание и наслаждаясь их сладкими голосками. Они были веселыми, и их крылья, мягкие на ощупь, их щебет и милые движения, их высовывание из гнезда навстречу своим родителям, возвращающимся к гнезду с пищей — все это радовало последних. Эти две птицы с их сердцами, привязанными друг к другу, обманутые майей Господа, вскормили своих птенцов, не задумываясь о жизни. Однажды пара улетела в поисках пищи для них и с этой целью довольно долго странствовала по лесу. В это время некий птицелов, бродивший по лесу, увидел птенцов, летавших возле своего гнезда, и поймал их, расставив западню.
Родители, всегда стремившиеся накормить своих птенцов и часто отлучавшиеся ради этого, вернулись к гнезду с пищей. Голубка, заметив свое потомство пойманным в западне плачущим, ринулась к нему рыдающая и страдающая. Несчастная голубка, скованная многими узами любви майи Господа, сама попала в западню, хотя и видела птенцов, пойманных в ней, поскольку она была вне себя от горя. Несчастный голубь, также заметивший своих птенцов, которые были ему дороги больше, чем он сам, и столь любимую им голубку пойманными в западне, рыдал, сокрушаясь.
«Увы, посмотрите на мое горе, как мне не повезло. До того как я обрел удовлетворение и достиг совершения в жизни, мой дом, ведущий к тройственному — добродетель, богатство и исполнение желаний — завершению жизни исчез. Теперь, когда моя жена, которая так подходила мне и всегда была такой милой и которая смотрела на меня, ее мужа, как на бога, вознеслась на небеса со своим потомством, оставив меня в этом одиноком доме. Ради чего я должен желать жить в этом пустынном доме несчастный и сокрушенный вдовец, у которого больше нет детей, для которого жизнь будет означать только скорбь». И хотя он видел их пойманными в западне, пребывающими почти в объятиях смерти и обреченно борющимися, он также лишился чувств и удрученный сам упал в западню. Жестокий птицелов, заполучив голубя, погруженного в заботы о жизни семейства с голубкой и молодняком, был удовлетворен этим и пошел домой.
Точно так же несчастный глава семейства с его безудержными и неконтролируемыми чувствами, ищущими подтверждения в парах противоположностей, содержит свое семейство и подобно птице терпит неудачу вместе со своими близкими. Тот, кто, получив редкое и труднодостижимое человеческое рождение, подобное открытым вратам к освобождению, но привязался подобно той птице только к интересам своего семейства, рассматривается как павший со своего высокого положения».
Наставление голубя и культура непривязанности
Наставление голубя — это наставление о том, как жить в непривязанности. Особенно в монашестве вы должны избегать привязанностей. Дружба, любовь, сострадание, четыре бесконечных, самайя — да, но не привязанности. Мы идем в монахи не из-за привязанности, мы идем наоборот, чтобы от них освободиться. Вайрагья — это монашеская культура.
Также и для карма-санньяси, если они живут в миру, непривязанность заключается в том, чтобы жить в семье, исполняя свой долг, но не привязываясь, чтобы не уподобиться голубю. Тот, кто уподобляется голубю, пренебрегает своим драгоценным человеческим рождением, он его растрачивает на эфемерные миражи.
Множество людей хотели бы идти по пути освобождения, но привязанности их сразили, они им помешали. Мир людей строится на привязанности. Когда вы не привязаны, орнану-бандха, связанная с санчит-кармой, исчерпывается, а новая не накапливается, затем устанавливается самбандха — связь с Богом. Здесь даже говорить не о чем, настолько все понятно. Но тогда где же все эти люди, которые могли бы стать санньяси? Очевидно, что это главное, фундаментальное чувство мира людей, которое трудно преодолимо. Тот, кто его побеждает, получает шанс на освобождение, кто его не побеждает, у того нет шанса.
Поэтому путь санньяси, культура санньяси, прямо указывающая на непривязанность, очень важна. Если человек привязан, даже если он очень способен, умен, знающий или даже если он хорошо практикует йогу, это ничего не говорит. Привязанность — это нехорошая практика йоги, это плохая практика йоги. Как бы человек ни делал асаны, пранаямы, это никудышная, вообще не практика, потому что это противоречит йоге. И даже если человек не знает асан, пранаям, мантр, но он практикует вайрагью, он настоящий йогин.
Вопрос: Гуру, это имеется в виду, что привязанность означает, что она не ставит Бога на первое место, то есть выполнение обязанностей как бы предполагает..
Привязанность означает, что он делает какого-то кумира вместо Бога и к нему привязывается, он уделяет то внимание, которое должен уделять Богу. Кто-то золоту, кто-то супруге, кто-то детям, кто-то семье, кто-то власти, кто-то политике, кто-то своему любимому эго — все это разные формы привязанности. А допустима на пути мокши только одна привязанность — привязанность к Богу, но это нельзя назвать привязанностью, это преданность, самбандха, это бхакти.
Наставление питона
Питон. Брахман сказал: «О, царь, то наслаждение, которое приходит к существам через чувства, возносит их на небеса и ввергает их в ад. Также как и страдания приводят к этому же. И поэтому мудрый человек не должен жаждать такого наслаждения. Наслаждения и страдания неизбежны в любой сфере жизни, обусловленной прарабдхой, созревшей кармой. Поэтому нужно не тратить впустую энергию на обретение наслаждений, а стремиться к самореализации. Какой бы ни была пища — вкусной или безвкусной, изобильной или скудной — мудрец, живущий жизнью питона, должен довольствоваться только такой, которая оказывается в его распоряжении, не прилагая усилий для ее обретения. Он должен лежать много дней без пищи, не прилагая усилий, если в его распоряжении не оказалось никакой пищи. То подобно большому питону он должен терпеливо переносить свою судьбу, сохраняя неподвижность тела, наделенного энергией, стойкостью и силой, он должен лежать, пребывая в полном осознании и не напрягая сил, даже несмотря на физическую способность к этому».
Однако поведение питона можно практиковать не ранее, чем ваша энергия, ваше сознание будут достаточными. Поведение питона — это не для начинающих садху. В древности много было садху, которые брали разнообразные обеты: некоторые брали обеты петуха, другие — обеты коровы, третьи — обеты собаки, четвертые — обеты питона. Это означает, что они брали конкретные враты питаться, вести себя как то или иное животное, но связанное с аскетизмом. Некоторые говорят, что они подражали им, нет, тут не совсем подражали. Это тапас, связанный с тем, что если какое-то животное живет так и питается вот так, то они берут такие враты, такие же и не преступают их. За счет этого их тапас углубляется. Например, лошади питаются овсом, садху берет обет питаться только овсом и так далее.
Вопрос: По поводу питания, это же аскетизм более ранний, Двапара, Сатья-юга, и там условия позволяли именно, что человек мог питаться праной, просто его тело было приспособлено к питанию именно вот такому, и поэтому это было естественно.
В общем, сейчас, в эпоху Кали-юги, это может практиковать только тот, кто обрел определенную силу как садху, не сейчас и не матаджам особенно. Например, если вы возьмете обеты питона, где-нибудь ляжете, вряд ли местные жители подумают, что вам надо делать упасану, приносить прасад, гирлянды — они вызовут какие-нибудь службы. Потому что юга другая.
Но смысл поведения питона означает быть непривязанным, довольствоваться малым, не желать лишнего. В монашестве фраза «не проси лишнего» — это поведение питона. Однако это аскетичное поведение, которое можно практиковать где-то после четвертой бхуми, не ранее.
Наставление океана
Океан. Мудрец должен быть безмятежным и углубленным в свое «Я», трудным для постижения и для пренебрежения, безграничным и незыблемым, подобным океану с хранимыми в нем огромными запасами воды, независимо от того, имеются ли у него в изобилии доставляющие наслаждения вещи или нет ни одной. Мудрец, в чьем сердце воцарился Бог, не выходит из себя и не отступает, подобно тому, как океан не меняется под воздействием вод рек, впадающих в него.
Поведение океана означает быть очень великодушным, очень широким за счет пребывания в воззрении Бога и в созерцании Бога. Каждый из вас должен стараться быть океаном любви, океаном терпения, океаном мудрости, океаном счастья и океаном сострадания — пятью океанами, соответствующими пяти ликам Шивы. Вы можете быть таким океаном, потому что вы уже этот океан на уровне Атмана. Если бы вы не были им, то трудно бы было им стать, но поскольку ваш Атман уже является этим океаном, это возможно, но при условии, что вы будете в правильном воззрении, в правильном созерцании. Воззрение и созерцание нацеливают вас на этот океан Атмана.
Если вы не океан, а какой-нибудь маленький ручеек, то терпения у вас тоже мало, и когда что-то происходит не по-вашему, вы взорветесь, вспылите. А если вы океан, вы не меняетесь, не выходите из берегов. Если вы океан счастья, то вы всегда пребываете в радости и счастье и блаженстве даже несмотря на трудности. Но если вы не океан счастья, а лужица, то эта лужица быстро высыхает при каких-то неблагоприятных обстоятельствах. И вот когда вы становитесь океаном, вы можете выслушивать других, принимать страдания других, принимать точку зрения других, уважать других, излучать счастье и желать счастья другим, но вы ничего не просите от других, потому что вы сами полны как океан.
Что мешает нам быть океаном? Чрезмерная внимательность к своему эго. Внимание, которое мы уделяем своему эго, приводит к забвению нашей океанской природы. Когда мы сосредоточены на переживаниях своего эго и поддерживаем такую сосредоточенность саморефлексией — то есть саморефлексия, это механизм, поддерживающий сосредоточение на своем эго, на главности, важности своего эго — мы теряем такое океанское состояние. А саморефлексия означает, что ум доминирует над не-умом. И вот тогда мы начинаем процесс: останавливаем внутренний диалог, утверждаемся во внутреннем молчании — антар-мауне, саморефлексия прекращается.
Когда прекращается саморефлексия, поддерживать внимание к эго больше невозможно, и тогда состояние океана естественным образом проявляется. Поэтому если вы хотите быть всегда океаном, будьте во внутреннем молчании. Во внутреннем молчании рождается шанти — спокойствие и внутренний мир. Не надо давать уму много разговаривать, надо давать уму привычку постоянно молчать. Быть вне ума — это самое прекрасное, что мы можем сделать на пути садханы. Быть не-умом означает остановить длящуюся саморефлексию, поддерживающую иллюзию эго, и начать себя осознавать безграничным океаном. Для джняни это также естественно, как жить и дышать.
Когда вы не-ум, то ваши оценки, интерпретации не мешают вам жить, и ваша эго-идентичность тоже не выходит на первый план. Тогда вы видите мир глазами океана, обнаженного осознавания, ни глазами эго, ни глазами рефлексии ума. Вот это и есть путь к прямому восприятию, к апарокше, к прямому непосредственному видению, к апарокша-анубхути — прямому опыту Брахмана. Если вы так будете продолжать, апарокша-анубхути — прямой опыт Брахмана — придет, и тогда будет апарокша-анубхава-сварупа, то есть вы будете переживать сущность прямого интуитивного восприятия, непосредственное понимание. Будете ощущать непосредственность, прямоту этого опыта — апарокшатву.
Иногда мы очень верим в ум, и ум запутывает нас в тысячах отношений, а если остановить ум, все это мгновенно исчезает. Иногда нам кажется, что проблема неразрешима. Как только мы останавливаем ум, нет ни проблемы, ни ее неразрешенности. Она очень легко разрешима, когда мы останавливаем ум. В этот момент обнажается наша океанская природа. А для океана сознания проблем нет.
Садху учится жить сразу вне ума, без проблем, в состоянии бесконечного океана. Даже если у него не получается это, он двигается в этом направлении. Это способ того, как жить в спокойствии, в состоянии океана. С годами этот океан набирает силу, спокойствие укореняется — все это внутренняя мауна, внутреннее молчание.
Наставление мотылька
Мотылек. Человек с необузданными чувствами, увидевший женское очарование, созданное Богом, и соблазненный ее льстивыми речами, падает в ужасную тьму, подобно мотыльку, летящему на огонь и сгорающему в нем. Глупый человек, чье видение ослеплено соблазненными такими иллюзорными творениями, как женщины, золото, украшения, одеяния и тому подобное, считающий их объектами наслаждения, уничтожает себя подобно мотыльку.
Поведение мотылька означает быть уловленным энергией сансары. Любая энергия, которая искушает душу, она оттягивает, тянет душу в определенном направлении. Например, был такой асур Хираньякашипу, который третировал кого? Да, отец Прахлады. Хираньякашипу переводится как «золото и постель», то есть уловленный двумя чакрами — Манипура-чакрой и Свадхистхана-чакрой. Поэтому клеши, такие как кама, кродха, лобха, мада и мохачари, переживались им в большой степени. Он жутко завидовал Вишну, он жутко гневался на своего сына Прахладу. Он имел вожделение к своему царству и своему положению, он был жаден к обладанию им. И он был в большом неведении, большом высокомерии и гордости. Все это привело к тому, что Вишну в облике Нарасимхи освободил его от его телесной оболочки.
Наставление пчелы
Пчела. Мудрец должен жить, будучи похожим на пчелу. Получая немного пищи в каждом из нескольких домов, не обременяя их, собирая ее не больше, чем нужно для поддержания тела. Умный человек должен постигать сущность изо всех источников и священных писаний, как небольших по объему, так и грандиозных. Подобно пчеле, собирающей нектар в разных цветах, мудрец не должен запасать пищу, храня ее до вечера или до следующего дня. Только руки или живот должны быть ее сосудом. Он не должен запасать ничего, не становясь похожим в этом на пчелу. Нищенствующий не должен хранить собранную милостыню до вечера или до следующего дня. Тот, кто поступает подобным образом, лишается своего запаса из-за грабителей, подобно пчеле.
Поведение пчелы означает, что санньяси не обладает внутренним имуществом, не имеет личных денег, вещей, не обладает ничем избыточным. В другом аспекте поведение пчелы связано с обучением. Это типично тантрийское поведение, его этапы.
Наставление слона
Слон. Санньясин не должен прикасаться даже к деревянной статуе молодой женщины, не прикасаясь к ней даже своими ногами. Если он поступит так, то он попадет в ловушку, подобно дикому слону, попадающему из-за своей страсти к интересной привязанности к слонихе-приманке в ловушку, приготовленную ловцами слонов. Мудрый человек никогда не должен искать расположения женщин, считая такое поведение смертельным для него, ибо тогда он будет уничтожен еще более могущественными по сравнению с ним самим конкурентами, как слон, погибающий от рук ловцов слонов.
Есть слон, есть ловцы на слонов. Ловцы на слонов устанавливают ловушки, в качестве ловушки используют слониху или звуки, похожие на нее из джунглей. Слон думает, что это слониха, он идет, а там оказывается более могущественная сила. Таким же образом, когда возникает чувственная привязанность, за ней возникает более могущественная сила майи. Поэтому садху отбрасывает надежду охотиться на слонов, он держится на почтительном расстоянии, соблюдает вайрагью, непривязанность.
В целом это сила всей энергии пракрити, шакти, имеющей женскую природу. Если мы к ней неправильно относимся, она становится для нас такой ловушкой, которую сансара устраивает на душу, на дживу. Вайрагья, как дух непривязанности, — это способ видеть мир для садху. Такой дух непривязанности с годами должен оттачиваться, он не должен слабеть. Это не то, что я пришел как брахмачарья, был непривязан, но к двенадцатому году как бы моя непривязанность рассеялась. Вовсе нет. С годами непривязанность должна только усиливаться, но она может становиться глубже, гибче, но сущностно она только усиливается.
Есть такая поговорка среди садху Тибета: «Начинающий йогин, он с безразличием пройдет даже мимо куска золота в горах, но опытный йогин будет засматриваться даже на старую, выброшенную обувь». Но это ироническая, саркастическая поговорка. Типа когда начинал, то проходил даже мимо куска золота безразлично, а когда прошло некоторое время, клеши поднялись или старые самскары, что даже на старую выброшенную обувь засматривается. Мы не должны уподобляться такому. Наша вайрагья должна усиливаться.
Бывает, по делу севы нам приходится иметь дело с материальными средствами, деньгами, вещами, атрибутами даже роскоши, бытом, но мы не должны на это засматриваться. Это долг, это отдание долга этикету, долгу дхармы, не более того. Мы не должны ничем даже в мыслях обладать, привязываться, цепляться, а вайрагья должна отрешаться. И как это проверяется? Наступает время все отпустить, вы идете в ритрит, и все как выключается. И вы счастливы без всего этого, и вы практикуете столько, сколько нужно, абсолютно непривязанно. Потому что в душе вы ни к чему не прицепились, в душе вы были вайрагья-йогином, вы просто исполняли свой долг, не более.
И такая вайрагья с годами должна только усиливаться. И для этого ее надо контролировать. Если вы ее не контролируете, она сама не появится. Контролировать означает выслеживать свою душу: привязался я к чему-то или нет, если привязался, это надо оставить, как Нимкароль Баба. Однажды ему подарили какой-то медный тазик с какими-то трубами. И один индус объяснял, что это очень полезно для здоровья, он как-то особенно ионизирует воду, если потом ею обливаться, она очень полезна. Он два дня что-то пробовал, обливался, что-то делал, потом забросил, сказал: «Все, привязался» — и выбросил его. То есть это уровень самоконтроля садху.
Однажды на Кумбха-меле, когда мы ехали с Бабаджи, там был Рамганатх, и Бабаджи так сказал, как будто про себя: «Я так был занят делами, что чуть не забыл о Боге». Но это его такой прием — говорить как будто о себе, но с тонким намеком. В другой раз, когда мы с ним ехали, он так как-то начал говорить: «Что-то я привязался к ученикам», — так начал рассуждать на тему. Я вовремя ему сказал: «Бабаджи, вы не можете привязаться к ученикам, потому что у вас есть бессмертное, бесконечное сознание». Он сказал: «Ну да, в общем». То есть когда он хотел кому-либо что-то указать, то он делал это очень деликатно, он говорил это как о своем недостатке — вот это его такой специфический метод.
Вайрагья, непривязанность садху означает, что у вас есть свое автономное пространство, отдельное от всего, и оно глубоко внутри вас, и оно построено из вашей способности видеть мир как иллюзию, быть в состоянии субъекта, осознающего самого себя, то есть атма-вичара, и отсюда рождается созерцание. Вот когда у вас есть это пространство, у вас не возникает проблем во внешнем мире, да и во внутреннем тоже. Вот иметь такое пространство и всегда его не терять — это ключ к истинной нидидхьясане.
Наставление собирателя меда
Собиратель меда. То, что алчные люди накапливают с большим трудом и что они никогда не отдают и чем не будут наслаждаться сами, этим завладевает злоумышленник, а затем другой и так далее, подобно тому, как собиратель меда забирает мед у пчел. Подобно собирателю меда, санньясин первым вкушает то, что приготовлено домовладельцами, которые с целью наслаждения накапливали это, прилагая большие усилия.
Санньясин — это собиратель меда, который собирает благодать Бога. То, что ищут все живые существа через материю, имущество, материальное обладание, собирает санньясин, но не в виде материального, а в виде благодати, благодаря своей садхане.
В противном случае, если он будет просто собирать внешний мед, он будет неизбежно ограблен, как это происходит с пчелами — их неизбежно грабит пчеловод, пасечник, собиратель меда. Все мирские люди подобны пчелам: тяжело трудясь, они собирают материальный мед. Затем приходит карма и грабит их. Санньясин же собирает духовный мед, и этот мед ничто не может отобрать.
