Если говорить о классической йоге, достижение самадхи, достижение самьямы (самьяма означает дхарана, дхьяна и самадхи), то классическое достижение самадхи выглядит как деление на сампраджнята-самадхи, то есть когнитивное самадхи, когда в чите остается асмита (ложное эго) с различением, и асампраджнята-самадхи (без различения), не когнитивное самадхи, когда нет асмиты, то есть эго, нет ахамкары — это два подразделения самадхи.
В свою очередь сампраджнята-самадхи делится на савитарка и нирвитарка. Савитарка — дискурсивное, нирвитарка — не дискурсивное. Савитарка, нирвитарка относятся к грубому сосредоточению, это самадхи первой дхьяны на каком-либо внешнем объекте.
Савитарка лишена еще отчетливости, в нем нет разделения на слово, суть и знание об объектах. Например, если берется глина, то когда концентрируется на этом уровне глина, слово «глина», сама глина и суть глины там еще не разделены, нет достаточного разделения. Савитарка — в нем есть еще примеси ума — это дискурсивное состояние, хоть и есть сосредоточение на уровне первой дхьяны, а нирвитарка — не дискурсивное, когда мы проникаем уже в суть глины как объекта, постигаем.
Есть савичара, нирвичара-самадхи, то есть это самадхи второй, третьей дхьяны, когда объекты утончаются. Если савитарка, нирвитарка — это сосредоточения на грубых объектах, то савичара, нирвичара — сосредоточения на тонких объектах, на танматрах, уже не на самой глине, а на сознании, которое воспринимает глину, и в нем тоже есть савичара рефлексивная, нирвичара нерефлексивная.
Эти первые четыре самадхи называются сабиджа, то есть с семенем, примесью ума с двойственностью. Наконец есть сананда, сасмита-самадхи — это соответствует примерно пятая, шестая дхьяна — это уже пустотное состояние, когда медитируется на шунью, на ум как таковой. Все это называется растворение ума в объектах, обладающих формой (сварупа-манонаша). Саттва остается, раджас и тамас разрушаются с помощью таких самадхи.
Есть другой тип самадхи — асампраджнята, то есть без различения. Все умственные впечатления сожжены, и это приводит к кайвалья-мокше, и это называется арупа-манонаша (растворение ума в бесформенном). Фактически асампраджнята — это предварительная тренировка, все эти виды савитарка, нирвитарка, савичара, нирвичара, сананда, сасмита, а затем уже асампраджнята наступает, другое название нирбиджа-самадхи или нирвикальпа-самадхи. Наконец, нирбиджа, нирвикальпа-самадхи, асампраджнята — термины-синонимы — ведет к видеха-мукти, то есть к достижению освобождения.
Вот это классика достижения самадхи согласно «Йога-сутре» Патанджали, согласно толкованию Вьясы — это классика раджа-йога-самадхи.
Подход лайя-йоги и ануттара-тантры
Однако в учении лайя-йоги, в ануттара-тантре подход совершенно другой. Это не подход через дхарану, хотя дхарана важна и проходить все эти виды самадхи все равно придется, достигать разных дхьян, практиковать, но сущность самой ануттара-тантры, самого учения лайя-йоги относится к другому, когда Гуру дает прямое введение и йогин входит в состояние аманаска и движется по шестнадцати стадиям созревания сознания.
Это принципиально другой подход, потому что подход Патанджали и всех этих типов самадхи — это чита-вритти-ниродха, контроль, модификация ума, контроль активности ума. Здесь же подход — распознавание природы Ума как таковой с помощью вивеки и созерцательного присутствия, отделения внеумственной природы Ума от мыслей, пребывания в природе Ума, вхождение в состояние аманаска. Затем самоосвобождение, самоотдача и самоосознавание.
Процессы принципиально другие, когда акцент делается не на чита-вритти-ниродха, не на контроле активности ума, не на успокоении сознания, пребывания во внемысленном состоянии и не на дхаране, а на пребывании в естественной осознанности, на созерцании, не на пресечении мыслей, а на их самоосвобождении с помощью природы Ума. В связи с этим надо понять взаимоотношение созерцания и мыслей, и понять, как оно развивается в процессе движения по шестнадцати кала.
Созерцательное присутствие и мысли
Понять взаимоотношение мыслей и обнаженного осознавания с точки зрения лайя-йоги — значит решить великую проблему рождения и смерти, освобождения от иллюзий и неведения в нашем уме. Когда мы внимательно исследуем, как возникают и движутся мысли, а затем растворяются в пустом пространстве сознания, мы обнаруживаем, что мыслящий и мысль есть одно и то же.
В каком контексте мы ведем речь? Мы ведем в контексте того, что существуют три главных принципа: шравана, манана, нидидхьясана. Шравана в этом смысле означает не просто слушание ведантических текстов и комментариев Гуру, а прямое введение в исконную осознанность. Неважно состояниями или словами, символами или еще чем-то другим. Манана — это постоянное прояснение этого, уточнение, отсечение всех неясностей и сомнений, то есть усиление вивеки. Нидидхьясана — это жить и действовать в соответствии с полученной передачей и в соответствии с той ясностью и вивекой, которая воспитана. Это процесс манана.
Как известно, в учении о шестнадцати стадиях развития луны внутреннего осознавания, а под луной внутреннего осознавания имеется в виду процесс естественной осознанности, и луна, которую носит Шива — это и есть естественная осознанность, поскольку Шива сделал естественную осознанность украшением в своих волосах.
Стадии развития сознания
Есть первые три стадии — мирские стадии, первые три из шестнадцати. В этих стадиях нет никаких процессов работы с сознанием, они есть, но они все умственные, логические, и здесь нет созерцания, здесь нет разделения на мысли и состояния вне мыслей вплоть до поиска луны. Поиск луны означает мы начинаем искать Бога и начинаем искать осознавание, но этот поиск еще не стал практикой.
А вот следующие практики — это уже практики категории манасик. Манасик означает с опорой на ум, и что они включают в себя? Первое, у нас есть думание, но без осознанности, и думание без осознанности — это все предыдущие стадии. Следующая, когда мы, например, занимаемся медитацией, пытаемся заниматься концентрацией — не думание в сидячей медитации, то есть когда достигается дхьяна или махашанти. Будем применять русские слова: когда манасик означает думание, аманаска означает не думание.
Не думание в сидячей медитации или концентрации либо в махашанти, либо в дхаране — это означает есть пауза, и в этой паузе внемысленном состоянии (аманаска) возникает осознанность. Когда мы сталкиваемся с этой осознанностью, когда глубина осознанности достигается — это значит мы переживаем стадию встреча со светом. Иногда момент такой осознанности, свет может действительно переживаться.
На следующей стадии мы начинаем уже, помня эту паузу вне ума, думать, но с осознаванием того, что мы думаем. Уже из этого состояния какой-то небольшой контроль мыслей возникает. Кроме мыслей у нас есть память о том, что было пережито состояние вне мыслей, была пережита ментальная пауза и там была осознанность. Когда мы возвращаемся к состоянию манасик, то есть думание, мы достаточно уже осознаем то, что мы думаем из этого состояния, но все это стадии манасик, потому что ментальные процессы доминируют, состояние думания, обычного думания, но с углублением.
На этой стадии мы выясняем взаимоотношения между природой Ума и мыслями. Разобраться со всем этим крайне важно, потому что нам надо решить, как мы все-таки жить собираемся. Мы собираемся жить в уме или вне ума — это принципиальный вопрос, потому что жить в уме — это значит быть рабом ума, получать диктовку от ума и неизбежно подпадать под влияние ума, захватываться мыслительными конструкциями, шаблонами и исходящими из него эго, чувствами, оценочными суждениями, рефлексиями, всем этим ментальным слоем. А если жить вне ума — это значит прорваться на какое-то новое качество жизни, в новое пространство. Тогда какие взаимоотношения должны быть с умом? Много есть разных теорий, некоторые учителя говорят убить ум. Йога Патанджали говорит: «Чита вритти ниродха» — тоже самое прекратить ум, но прекратить ум — это надо все время сидеть в самадхи, потому что только мы встаём, чита вритти начинает колебаться. Надо со всем этим разобраться, что же предлагает ануттара-тантра.
Природа мыслей и эго
Вне мыслей нет мыслящего субъекта, эго-индивида. Эго есть лишь тогда, когда возникает цепляние за мысли и отождествление с ними. Мы понимаем, что мысли являются движениями ума и не отличны от фундаментального ума, так же как искры не отличны от пламени, лучи — от солнца, и волны — от океана. Чувство я-есмьности, эгоистичное бытие основывается на «я-мысли». «Я-мысль» (ахам-вритти) — особая, самая важная вритти, являющаяся не обычной мыслью, а разновидностью нечистой осознанности, отождествленной с телом и другими мыслями.
Манасик стадия во взаимоотношениях с мыслями включает в себя думание без осознанности — это мирские стадии, не думание, когда возникает ментальная пауза в состоянии дхараны, дхьяны или в состоянии махашанти медитации, и последующее думание по выходу из дхараны, из медитации с осознаванием, но уже с осознаванием и наблюдением того, что думаешь. Но все это стадии манасик, поскольку мыслительные процессы ума доминируют.
Следующая стадия называется аманаска, и в ней есть свои разделы. В аманаска стадии первый раздел — это думать, но с осознаванием свидетеля, наблюдателя, когда постоянно на фоне думания присутствует свидетель наблюдатель. Это обычная практика начинающего йогина в атма-вичаре. В атма-вичаре нельзя сказать, что мы заблокировали мысли и мы не думаем. Мы думаем также, но одновременно с мыслями есть осознавание наблюдателя, и мы больше заняты исследованием этого наблюдателя или хотя бы удержанием статуса этого наблюдателя, потому что если вы в движении думаете, вам приходится думать, и сложно глубоко его исследовать, но по крайней мере памятовать «я», исследовать наблюдателя — это вполне возможно. Поэтому это думание, но с осознаванием наблюдателя и свидетеля.
Открытие пустотности
На следующей стадии мы начинаем думать, но продолжаем думать с осознаванием пустоты свидетеля, с осознаванием шуньи, пространства, источника как мыслей, так и свидетеля. Когда углубляем свою атма-вичару, например, и атма-вичара не предполагает блокировку мыслительных процессов, вместо этого она предполагает смещение фокуса сознания на свидетеля, наблюдателя, и рано или поздно пустота (шунья), подобная пространству, начинает распознаваться свидетелем наблюдателем.
Мы долгое время концентрировались на «я», задаваясь вопросом «кто же я?», затем к нам приходит прозрение: «Я бесформенен, я не уловим, я подобен пространству, я не имею отношения ко всему воспринимаемому». Эта я-мысль, которую мы пытались поймать или которую мы поймали, которую мы зафиксировали, она вдруг обнаруживает свою пустотность. Мы так долго держались я-мысли, мы ее исследовали, и наконец мы обнаружили ее пустотность, причем обнаружение пустотности — это не то, что мы говорим: «Да, она пустотна» — это ничего не значит.
Обнаружение пустотности я-мысли означает реальное понимание — то, что ты считал собой, не имеет опоры, то, что ты считал собой как таковое, как самобытие, не существует и подобно пространству. Как только мы обнаруживаем пустотность главной я-мысли, то пустотность всех остальных мыслей тоже обнаруживается. Итак, обнаруживается пустотность свидетельствующего сознания и пустотность самих мыслей. Если до этого было разделение на свидетельствующее сознание и мысли, мысли существовали реальные, свидетель существовал как реальный, то теперь обнаружена их пустотность.
Момент прояснения «я-мысли» сразу же ведет к постижению ее пустотной природы и уничтожению любых отождествлений.
Когда пустотность я-мыслей как главного свидетеля наблюдателя познана, то пересматриваются очень многие жизненные установки: «Если я пустотен, то чего стоят мои привычки, чего стоят мои прошлые убеждения? Чего стоят мои амбиции, чего стоят мои воспоминания?». Они тоже пустотные. Пустотные означают не имеющие реальности, не имеющие большой ценности, не имеющие серьезности, за что надо держаться. Это подобно сновидениям, если мы поняли, что нам что-то приснилось, например. Мы думали, что что-то произошло, а затем мы проанализировали и подумали: «Так это реально не произошло. Это мне приснилось, это же неважно». Таким же образом распознавание пустотности (ахам-вритти) означает распознавание пустотности всей его личной истории, и все это перестает быть важным, и отсюда зарождается вайрагья.
Раз это перестает быть важным — возникает естественное отрешение: «Это не мое, это что-то неважное, не имеет ко мне отношения, что-то нереальное. За это не надо цепляться». Однако само сознание как источник и мыслей, и свидетеля оно все также важно. Пустотность я-наблюдателя, пустотность я-свидетеля не означает, что само сознание неважно. «Я» не важно, а сознание важно, «я», созданное умом (ахам-вритти), неважно, эго, исходящее из ахам-вритти, неважно, все цепляния, отождествления этого эго в прошлом или в настоящем неважно, но само сознание отделяется от этого, оно обнаруживается как источник всего этого, как сущность бытия, как самое важное.
Мы замечаем разницу источника и мыслей, источника и свидетеля. Этот источник он тоже обладает природой пустоты, но эта пустота его вовсе не обесценивает, она открывает его бесконечную глубину. Мы понимаем, что нам надо двигаться глубже в этот источник, и в нем все самое сокровенное, все самое величественное, все самое целостное, самое совершенное, чистое и мудрое, все спрятано. Мы обнаружили пустоту «я», мы обнаружили пустоту мыслей, в нас зародилась вайрагья по отношению к этому, потому что невозможно иметь привязанность, обнаружив пустоту всего этого. Мы обнаружили пустотность как характеристику источника и мыслей и «я», но пустотность как характеристика Ишвары (внутреннего божественного Источника) его не обесценивает, а наоборот, только его открывает.
«Откуда это «я» возникает?» — ищите его внутри, тогда оно исчезнет, таков поиск мудрости. Когда ум непрерывно исследует свою собственную природу, обнаруживается, что нет такой вещи, как ум, — это прямой путь». (Бхагаван Шри Рамана Махарши)
Созерцание начинается лишь после того, как мы утвердились в понимании факта пустотности «Я». Созерцание означает обнаружение пустотности «Я», поддержание и углубление этого чувства.
Состояние аманаска
Обнаружение пустотности открывает новое измерение сознания, называемое аманаска (вне ума). Мы обнаруживаем, что пребывать вне ума гораздо мудрее, глубже и проще, чем пребывать в состоянии отождествления с умом. Пустотность не может быть связана с мыслями. Пустотность всегда переживается как то, что вне мыслей, вне концепций (аманаска).
На этой стадии, когда мы осознаем шунью и мыслей, и свидетеля, и их источника — шунью (пустоту), подобную пространству, но при этом мы можем еще думать, стадия манасик и аманаска уравновешивается, как две чаши весов. Если вы видели на рынке, на одну чашу весов кладут картошку, а на другую гири и подсчитывают, рано или поздно эти две уточки уравновешиваются клювами. На этой стадии манасик и аманаска уравновешиваются, что это значит? Наши ментальные когнитивные процессы уравновешены супраментальными, так можно сказать, тем, что превосходит ментальные внемысленными, внеумственными.
Такой йогин понимает, что означает быть вне ума, и постепенно состояние вне ума становится доминирующим, он к нему начинает все больше привыкать. Когда он начинает все больше привыкать к состоянию вне ума и распознавать эту пустотность, рано или поздно он в этом стабилизируется и достигает глубины. Эта стадия по шестнадцати кала называется зачатие.
Когда мы научились думать с осознаванием наблюдателя свидетеля и постепенно ахам-вритти (я-мысль), ее исследование воспитывало в нас сакши (свидетеля) — это соответствует стадии передачи, и немного мы уже могли растворять мысли, не цепляться за них, не отождествляться. Когда мы осознали пустотность — вот отсюда начинается стадия зачатия.
Вопрос: На стадии передачи это устойчивое состояние свидетеля, а на стадии зачатия, когда уже свидетель перерос в осознание пустотности всего проявленного?
Да, и происходит фактически ежемгновенное распознавание этой пустотности.
Вопрос: Если мы идентифицируем себя как всевышний, то есть если мы начинаем понимать, что мы одно, то наши мысли — это лила?
Да, это игра.
Вопрос: Мы наблюдаем эту игру, то есть нам без разницы, о чем мы думаем, что мы делаем, то получается мы уже переходим эту стадию и сразу попадаем в восприятие всего как одного целого, и тот, кто думает — это уже не имеет значения?
Об этом как раз попозже поговорим. Мысли являются игрой, мысли освобождаются в естественном состоянии, но здесь вопрос силы такого освобождения и глубины. Направление верное, но вопрос его углубления.
Пустотная природа мыслей и начало новой жизни йогина
Когда во время созерцания возникают мысли, мы остаемся в присутствии, зная, что мысли возникли из «Я» — единого корня всех мыслей, но у «Я» нет основания или фундамента, оно пустотно. Тогда мы понимаем, что если мысли возникли из пустоты, то у них нет самобытия и, в сущности, они имеют природу пустоты.
Здесь начинается новая жизнь для йогина, новый мир — жизнь в состоянии осознанности вне ума. Когда вместо того, чтобы постоянно пребывать в бетономешалке ума, мы покидаем эту бетономешалку и пребываем во внеумственном состоянии. Это очень ясное, свободное, наше природное тонкое, широкое, распахнутое неизмышленное, пространственное состояние, ясное, если оно не притупляется и не затмевается.
Аманаска: мысли как движение в пространстве осознавания
Здесь возможно два варианта пребывания вне ума (состояние аманаска):
Первый — когда мы пребываем в пространстве пустоты (шуньи), не думая, не проявляя мысли.
Второй — когда мы пребываем в пространстве пустоты (шуньи) не думая в аманаске, но при этом мы способны мгновенно порождать любые мысли, но эти мысли порождаются только как отклик в связи с какой-то нуждой, необходимостью. Они порождаются ровно настолько, насколько надо, и затем втягиваются обратно, мгновенно растворяясь.
Это совершенно отличается от предыдущих стадий манасик (от думания), и это отличается также от недумания вообще, когда мы просто пребываем вне мыслей в состоянии пустоты. Главную часть времени мы пребываем вне думания, но когда надо подумать, мы думаем очень быстро, очень ясно, качественно в соответствии с местом, временем, обстоятельствами, решаем задачу, потому что ментальная энергия — это энергия, которая необходима для жизни. Но как только мы решили проблему, она сразу же растворяется, исчезает, и мы снова возвращаемся во внедумание.
Вопрос: Недумание почему-то тоже напоминает мысль, требует усилия. Это на первых порах так или что-то неправильно?
Это еще не недумание — это попытка не думать в слое читты (подсознательного ума). Читта (подсознательный ум) наполнена разного рода тонкими мыслями, которые то и дело ходят думаться. Но если продолжать ревностное созерцание или вести однонаправленный поиск атма-вичары, мы рано или поздно прорываемся сквозь этот слой и утверждаемся в истинном недумании, которое уже мало чего общего с мыслями имеет.
Вопрос: То есть можно держаться этой пустоты с усилием, не как остановка ума, а именно как держание за пустую мысль?
Здесь продолжать вичару (исследование). Исследование «я», которое на этой стадии уже стало пространством пустоты. Ведь на какой-то стадии «я» вот такое маленькое, на какой-то оно начинает расплываться, становиться пространственно-подобным, а на какой-то понятно, что «ахам-вритти» исчезло, появилось чистое пространство пустотного осознавания. Исследование (вичара) должно продолжаться.
Вопрос: То есть вичару можно вести сквозь призму этой пустой мысли?
Да. Зная это, мы больше не попадаем в зависимость от мыслей. Расслабившись, мы даем мыслям течь как угодно, оставаясь при этом в созерцании и уравновешенности. Созерцая, важно постоянно пребывать в таком состоянии, когда мысли не беспокоят и не отвлекают.
Пребывание вне думания (аманаска) — это спокойное радостное состояние. Это свободное состояние, когда ментальные конструкции, шаблоны привычных отождествлений нас уже не уводят, когда ум наш не уводит, не соблазняет, и мы интуитивно проникаем в суть всех вещей внутренним интуитивным аппаратом. Это значит, буддхи в нас работает, активировано. Мы уходим от диктата манаса и от диктата эго (ахамкары), и напротив, буддхи активируется.
Буддхи любит состояние аманаска, буддхи расцветает, когда мы пребываем в состоянии аманаска. Жизнь вне ума — поскольку буддхи связан с причинным телом, ананда увеличивается. Поэтому тот, кто живет вне ума, все время полон энергии, полон сил и полон блаженства (ананды). Ему все радостно, все весело, потому что такова природа, такова его суть.
Соприкосновение с божественными бхавами
Пребывая во внеумственном состоянии вне ума, постепенно такой йогин, пребывая вне думания, начинает соприкасаться с бхавой — с брахма-ахам-бхавой и с дивья-бхавой, потому что пустотная природа Ума обладает своим влиянием на буддхи и на душу. Постепенно он начинает узнавать свое высшее божественное «Я» как дивья-бхаву или как брахма-ахам-бхаву. Когда такое самоузнавание брахма-ахам-бхавы, дивья-бхавы происходит — это значит, формируется будущее тело мудрости (джняна-кайя).
Созерцая, важно постоянно пребывать в таком состоянии, когда мысли не беспокоят и не отвлекают. Это не означает блокировку мыслей или пустоту, где их нет вообще. Вопрос не в том, движутся мысли или нет, а в том, есть ли ясное осознавание пустоты, из которой эти мысли исходят, и есть ли погруженность в пустотное присутствие.
В отличие от пустоты пралаякалов, которые пребывают в такой безжизненной пустоте, которая не растворяет их эго, в такой темной пустоте, данное пустотное присутствие вне ума раскрывает следующие уровни брахма-ахам-бхавы, дивья-бхавы, оно наделяет йогина благодатью, оно благодатное. Поскольку за этой пустотой переживается бхава Ишвары — энергия всевышнего Источника, поэтому благодать переживается как счастье, радость, восторг, экстаз, блаженство. В ней есть аспект энергии, прославление, откровение, ясность, переживание разного рода божественной непостижимости.
В созерцании мы расслабляемся, не блокируя мысли, ничего не творим из мыслей, а просто находимся в присутствии, не увлекаясь ими и не впадая в прострацию без ясности, когда мыслей нет. Созерцая, мы находимся в той области, где нет никаких мыслей, и как бы оттуда, издалека, смотрим на мир и на сами мысли, которые текут естественно на периферии сознания. Это ключевой момент в практике созерцания, который требует понимания.
Жизнь в состоянии аманаска
Во время такого пребывания вне думания большую часть времени йогин проводит в осознанности вне ума, все больше привыкает к такой осознанности, все больше расслабляясь в ней и исследуя ее. Это не то, что мы можем сказать один раз: «это осознанность вне ума», и как будто мы все поняли. Напротив, мы соприкасаемся с космосом божественного, и этот космос требует исследования его глубины, в нем открываются непостижимые глубины.
Мы учимся действовать из состояния аманаска: работать, принимать еду, разговаривать и даже думать, когда это необходимо, периферийным сознанием. Однако думание теперь совершенно отличается от обычного человеческого думания, потому что оно находится на периферии и затрагивает только несколько процентов сознания. Главное сознание пребывает в состоянии неумственном, вне думания, в распознавании, в недвойственной пустотной природе.
Главная часть сознания пребывает в благодатном исследовании Бога — в атма-вичаре, которая плавно перерастает в брахма-вичару. В тот момент, когда пустота «я» обнаруживается и возникает бхава Ишвары, мы плавно переходим от атма-вичары к брахма-вичаре. Это свободное, новое необычное переживание единства всего сущего, когда мир все больше и больше начинает ощущаться как пронизанный единым сознанием, единый с умом, когда чувство божественного начинает все больше брезжить сквозь все объекты и переживания.
Не усвоив верного созерцания, мы будем пытаться созерцать концептуальным, поверхностным слоем ума (манасом). Концептуальный слой ума генерирует мысли и выталкивает нас из естественного расслабленного состояния созерцания в напряженное, поэтому у нас появляется усталость. При правильном созерцании усталости нет, и созерцать можно сколь угодно долго.
Нисхождение благодати и формирование тонких тел
Когда йогин научился пребывать во внемысленном состоянии, вне думания, в восприятии дивья-бхавы, у него пробуждается благодать, вдохновение, и это вдохновение начинает изливаться — это называют нисхождением просветляющего импульса (шактипатха), которых есть девять типов, или нисхождение Ануграха-шакти.
Нисходя, шактипатха (просветляющий импульс Ануграхи), говоря простым языком, благодать, изливаясь на душу йогина, устраняет все васаны, самскары, растворяет окаменелости кармы тонкого тела, причинного тела, все отпечатки, устраняет надежды, цепляния и страхи. Йогин все больше идет по пути растворения, по пути лайи.
Одновременно с этим, пребывая вне думания, в бхаве, в шунье, он учится постепенно проявлять шакти. Он начинает распознавать шакти и шакти-спанду — энергию, присущую Богу, присущую Ишваре и присущую самому себе как тому, кто пребывает в естественной природе Ума.
Постепенно он учится проявлять такую шакти в виде иччха-шакти, джняна-шакти и крийя-шакти. Сначала это происходит на уровне танматр, и когда такая шакти проявляется на уровне танматр — это означает, что создается майя-кайя или пранава-деха. Постепенно проявляются тонкие силы, тонкие энергии, формируется пустотное тело, соединяющее пустоту и форму.
До этого, когда йогин пребывает вне думания и насыщает это недумание брахма-ахам-бхавой или дивья-бхавой — происходит формирование его тела мудрости (джняна-кайя). Его тела — джняна-кайя, джняна-деха и пранава-деха или майя-кайя — формируются благодаря этим процессам. Чем больше и глубже он утверждается в недумании, тем больше возможности оперирования энергией у него.
О природе бхавы и божественной энергии
Вопрос: Думание — это мы можем различать, то есть когда вы говорите, мы входим в естественное состояние, то у нас появляется бхава, но это уже думание?
Нет, это не думание.
Вопрос: Но она возникает, когда мы определяем, что это есть состояние?
Мы можем думать о ней, если включим мыслительный процесс, но сама бхава — аманаска.
Вопрос: То есть это состояние энергии?
Да, это энергия, и эта энергия тоньше, чем ментальная. Ментальная энергия может ее описывать, может включаться, рефлексировать. Когда вы переживаете эту энергию, вы ее можете отрефлексировать, но сама она не мысленная (аманаска).
Вопрос: То есть это просто пребывание в той энергии, которая присуща Господу?
Да, именно так. Ишвара ведь вне мыслей. Он гораздо выше мыслительной энергии, и все его тонкие энергии тоже.
Вопрос: То есть мы ее не определяем?
Нет, она неопределима. Мы используем язык, чтобы ее описывать, к сожалению — это ограничение языка, но, используя язык, мы всегда делаем сноску, что язык ограничен по умолчанию и все дальнейшие рассуждения они тоже ограничены.
Далее, когда мы описываем, когда проявляются бхавы или проявляется спанда-шакти — это тоже рефлексии ума, но сами эти процессы совершенно нерефлексивные, совершенно неумственные, а запредельно тонкие. Но чтобы на них указать как-то — это необходимо. Другими словами, мы описываем словами то, классифицируем то, что в принципе классифицировать невозможно, но возможно переживать опытом. Но этот опыт невыразим обычными словами, поскольку слова сразу искажают, и с допуском, что слова искажают, мы их описываем словами.
