Сансара колдует, плетет свои древние чары,
Ввергая заблудшие души в безумный поток:
То в жадность слепую, то в пламя привязанности и раздора,
Где зависть и гнев пожинают свой горький оброк.
А мы, садху, будем терпеть и хранить невозмутимость,
Восхваляя священную Дхарму и следуя ей в тишине,
Проповедуя миру любовь, состраданье и ясность,
Растворяя умы в медитации, в светлой глубине.
Коварная Майя, как прежде, наводит туманы,
Вводя в заблуждение души, крадя их покой,
Она сеет рознь, разделяет и ищет недругов,
Ибо это — ее ремесло под луной и звездой.
А мы будем делать свое сокровенное дело:
Поможем сердцам осознать их святой исток,
Пробудиться для Дхармы, познать свою высшую сущность
И вступить на тропу, где Освобожденья поток.
Эмоций валы и двойственных мыслей каскады
Накрывают собой не созревший для истины ум,
А мы будем учить их, как эти волны обуздать,
Превращая в покой разрушительный шум.
Силой созерцанья и полной самоотдачи,
Преданным сердцем и знанием «кто я есть»,
Мы научим их по волнам кататься играя,
Отринув сомнения, страхи и ложную лесть.
И сколько бы козней сансара в пути ни строила,
Сколько б ни лгала, изрыгая мантры гневных речей,
Сколько б своих даршанов ложных она ни являла
В сумерках долгих и в дыме чадящих свечей —
Мы будем учить очищенью и мудрости Бога,
Искусству созерцать, сострадать и прощать,
Как учили святые в седые века и эпохи,
Продолжая на землю незримый свой свет изливать.
И тогда, столкнувшись с великим нашим терпением,
С невозмутимостью, твердой, как горный гранит,
Она вдруг утратит дар речи и силу влияния,
И соблазн ее больше ничей покой не возмутит.
Смирившись, умолкнет она, потупится робко
И скажет, признав наконец наш торжественный строй:
«Простите, порой я была неразумна и зла к вам,
Но это лишь долг мой — испытывать путь ваш земной.
Теперь я не трону вас, ибо я ясно увидела:
Вы едины с Тем, кому вечно я верно служу».
И, сказав эти строки, она в миг один преобразится,
Уходя навсегда за священную жизни межу.
Станет мандалой чистого, ясного видения,
Спонтанной игрой — Лилой сияющих, светлых божеств,
Пустотных по сути и светом своим ослепляющих,
В танце благословений, восторгов и божеских жеств.
Она станет тем, чем была изначально и вечно:
Божественной игрой, Абсолюта прекрасной мечтой,
Сиянием духа, текущим легко и беспечно,
Заполняя пространство звенящей своей чистотой.
